К утру Ноккелдерга был взят. Герцог въехал на центральную площадь в окружении гвардейцев; сюда же привели пленных королевских офицеров. Элдред предложил им присоединиться к его армии, и некоторые согласились, после чего отказавшихся он велел повесить. Для офицеров это было неожиданностью; осажденные не знали, что королевским указом герцог объявлен изменником и дело, таким образом, зашло дальше обычных межфеодальных распрей. Многие тут же изъявили желание пересмотреть свой отказ, однако Элдред удивленно воскликнул:

— Господа, за кого вы меня принимаете? Неужели я настолько жесток, чтобы заставлять людей служить мне против их воли?

Солдаты дружным хохотом воздали дань его остроумию; караульные потащили первую партию пленных к балконам ближайшего дома, с которых расторопные палачи уже спускали веревки. Но, когда петли были уже надеты на шеи, герцог остановил казнь.

— Так поступил бы Гродрэд! — сказал он. — Но я дарую вам жизнь. После окончания кампании вам будет возвращена и свобода. Но терпение мое не безгранично; не всегда я буду столь милостив к тем, кто проливает кровь моих людей.

При взятии Ноккелдерга мы потеряли более трех тысяч человек, включая тяжелораненых. У противника было меньше убитых, но раненых значительно больше. В общем, учитывая, насколько хорошо укреплен был город, он достался нам относительно малой кровью. Все же контраст с предыдущими бескровными победами был силен, и солдаты, коим доселе строжайше воспрещалось мародерство, получили разрешение пограбить.

Генерала Дронга не оказалось ни среди пленных, ни среди убитых. Видимо, он сумел ускользнуть в суматохе или же удачно прятался в городе.