— А герцог Раттельберский? — возразил я.

— Потомок перебежчика, — напомнил Лоут. — Ну и, потом, конечно, есть какие-то исключения, но они ничего не решают. Человечество исчерпало не только материальные, но и людские ресурсы.

Эти рассуждения ненадолго отвлекли нас от сокровищ, но Лоут поспешил вернуться к делу и бережно развернул пергамент.

— Гм, похоже, клад расположен у самого берега океана, — заметил я, разглядывая знакомые с детства, хотя и искаженные рукой неумелого картографа, очертания.

— Верно, я же говорю, что Элдерик был не дурак. Везти подобный груз, может быть, несколько десятков тонн золота, через Дикие Земли — чистое безумие. Куда надежней доставить сокровища на корабле, идущем вдоль побережья.

— Но, насколько мне известно, нынешние корабли тоже не слишком надежны.

— Да, в основном это утлые рыбацкие лодки. Но три столетия назад уровень технологий был выше.

С тревогой и даже страхом рассматривал я другой план, на котором лаконичные крестики отмечали места последнего успокоения наших предшественников-кладоискателей, попавших в ловушки. Вроде бы все сюрпризы были уже выявлены, и все же мысль о том, что может поджидать нас за последней дверью, сильно охлаждала мой пыл. Собственно, и пыла-то особенного не было; я даже сам удивлялся, сколь мало возбуждают меня эти несметные богатства, которые будто бы только оставалось прийти и взять. Иное дело Лоут; он весь был охвачен этой идеей. Должно быть, все дело было в том, что он уже совершенно адаптировался к этой эпохе, а я не видел для себя в ней места и все еще продолжал тосковать по цивилизации, по Проклятому Веку, который когда-то так ненавидел.