— Слушай, мы тут ненадолго, мне нужно позвонить, и как только приедет врач и осмотрит его, мы уйдем. Утром нас тут уже не будет и ты…

— Заткнись, Гибс. Я с тобой не разговарию! — сказала она и посмотрела на Джекса. — Заходите, уложите его …э… давайте в комнату на кровать, шевелитесь! Вы что слепые, он же умрет от потери крови!

Мы с Джексом были ошарашены ее словами, потом переглянулись и повели Католика в спальню, уложили на кровать и увидели, что она входит за нами, несет какие-то полотенца, и она успела одеть халат.

— Что произошло? Пропустите меня, надо приложить полотенце к ране. Джекс принеси теплую воду. — она подошла к Католику и что-то начала делать, — Это что пулевое ранение? Вы что… вы что подстрелили его?

— Это не мы! — сказал я, — Просто дай мне телефон, мне нужно позвонить. Она кивнула в сторону тумбочки и принялась вытирать кровь с раны Католика. Джекс притащил воду, она окунула полотенце и начала протирать его рану. Потом сказала:

— Рана неглубокая, пуля застряла в мышце, это не страшно, просто надо будет достать ее. Код 4344,— обратилась она ко мне. — Найдите в аптечке какие-нибудь лекарства, хотя, принесите все что найдете. — потом обратилась к Католику, — Я вытащу пулю из раны, будет больно, но жить будете, просто потерпите.

Джекс принес все лекарства, точнее он снял всю аптечку с петель и принес ее.

— Вот черт, ничего нету, — читая названия лекарств, сказала она. — Джекс в кухне на верхней полке есть водка, принеси ее. Эти лекарства бесполезны, — и положила аптечку на пол.

Я набирал номер нашего врача, который всегда в таких ситуациях выручал, но у него был отключен телефон. Джекс вошел в комнату, держа в руках бутылку. Он отдал ее рыжей, и она сказала:

— Джекс, придержи рану, — а сама, тем временем, смачавала полотенце водкой, потом убрала руку Джекса и начала вытерать рану и вдруг Католик выхватил у нее из рук бутылку и начал пить.

— Так будет намного эффективнее, — сказал он, подмигивая рыжей.

— Я сейчас вытащу пулю, будет больно, Джекс держи ему руки, а ты, — она посмотрела на меня с такой ненавистью, что мне даже стало немного неуютно, — Держи ему ноги, мне надо, что бы он лежал спокойно. Я не хочу задеть какой-нибудь орган.

Мы с Джексом помогали как могли. Она вытащила пулю, потом остановила кровотечение, наложила швы и перевязала его живот. Католик выпил почти всю бутылку водки и уснул, а я все никак не мог дозвониться до нашего доктора.

Сейчас мы были в гостинной, она была вся в крови, я имею ввиду в крови Католика. Мы с Джексом тоже, да еще и грязные как черти.

— И так, что произошло? — спросила наконец она, уставившись на Джекса.

— Ты не хочешь этого знать, поверь, — ответил я, вместо Джекса.

— Правда, Гибс? Ты уверен? А теперь слушай меня! Вы притащили раненого человека ко мне домой, я достала пулю из его живота, и если не вы его подстрелили, то это сделал кто-то другой, и так как вы ввалились в мой дом, а не пошли к себе, я, почему-то, на сто процентов уверена, что, этот кто-то, гнался за вами, а вы, идиоты, пришли сюда. Вы идиоты, пришли ко мне, а значит и он придет. Вы вообще о чем думали?

Она была права. Мы не думали. И как я мог так облажаться, как я мог не подумать, что ее жизнь будет в опасности? Блядь!

Они идиоты, они чертовы идиоты! А если бы я не смогла достать пулю и этот мужик умер бы у меня в квартире. Что тогда? А что если за мной придут, что тогда? О нет, об этом я думать не хотела.

— Я останусь тут, а ты знаешь, что надо делать. — сказал Гибс Джексу и тот кивнул ему. Потом отсалютовал мне и вышел из квартиры. Остались мы с Гибсоном.

— Ванная там, — я указала на дверь, надеюсь он поймет, что ему надо помыть руки и умыться.

Гибс кивнул и пошел в ванную. Я вся дрожала, мой адреналин улетучивался, и я начинала осознавать все заново. У меня в спальне раненый человек, и тут Гибс. Гибсон тут, Боже. Он опять ворвался с мои мысли, ну почему я не могу и дня не прожить, что бы его не увидеть? Ведь было все ясно еще сегодня утром, он не хотел меня видеть, и это было к лучшему, я почти не думала о нем. Нет вру! Я все время думала о нем, но вся эта ситуация забрала у меня последние силы. Я очень устала. Я хочу поесть и хочу поспать. А еще я хочу принять душ. Снова!

Гибсон вышел из ванны. На нем были одеты только джинсы. Он снова почти голый. Но я на него не смотрела, я не видела его тело, я не видела, что он босиком, что он держит в руках свои вещи и ботинки и что он взъерошил волосы, что он такой красавчик. И он босиком. Босиком! Я не смотрела, я пялилась на него, разинув рот. О, это нехорошо! Мне нужно самой в ванную. Он начал говорить, но я прошла мимо него и захлопнула дверь, потом облокотилсь на умывальник двумя рукам и посмотрела на себя в зеркало. Это был ужас! На мне была кровь, почти везде, на руках, на халате, на лице и даже на шее. Я скинула с себя всю одежду и залезла под душ. Я просто стояла и теплая вода стекала с меня.

Я долго стояла под душем, потом выключила воду, вышла из ванны и замоталась в полотенце, я посмотрела по сторонам и вспомнила, что не взяла с собой сменной одежды. Мда, лучше не придумаешь. Я посмотрела на вещи, которые валялись у ванны, они были слишком запачканы кровью, одевать их мне не хотелось потому, что потом опять придется купаться.

Я обернула полотенце вокруг талии. Посмотрела на себя в зеркало, полотенце было большим, поэтому прикрывало мою грудь и доходило почти до середины бедра. Я тихонько открыла дверь ванной, и выглянула. В гостинной никого не было. Я пошла в сторону дивана, может я там оставила что-нибудь из своих вещей, но нет, я сегодня, как на зло, убрала всю квартиру и разложила все по местам. Я посмотрела на дверь в спальню. Было очень тихо, может Гибса нету, и я смогу зайти и достать из ящика какую-нибудь одежду. Я тихонько подошла к двери, аккуратно приоткрыла ее и заглянула внутрь. Католик спал, немного похрапывая, а Гибс сидел в кресле рядом с ним. Лунный свет падал на его тело, но не на лицо, а включать свет мне не хотелось. Я чуть постояла, никто из них не шевельнулся, ну я и решила, что они оба спят. Я зашла в комнату, и на цыпочках подошла к гардеробу, тихонько приоткрыла дверцу и начала искать свои леггенсы и длинную майку, сегодня я буду спать на диване, так что мне надо быть одетой. Я уже достала все что нужно, закрыла дверцу, хотела вытащить из ящика нижнее белье, как почувствовала на своей спине холодное железо:

— Не двигайся, — шёпотом сказал Гибс, и я замерла, — Что ты здесь делаешь, а рыжая?

— Мне нужно одеться.

— А может тебе нужно раздеться? — сказал он и начал тянуть вниз моё полотенце. — Ты узнаешь это, рыжая? — он начал водить своим пистолетом по моей спине, мне стало страшно, я замерла. — О да, думаю узнаешь. — он снял с меня полотенце, и я опять стояла перед ним голая, только на этот раз спиной к нему, он начал гладить мою спину рукой, потом опустил ее ниже и начал ласкать мою попу, другой рукой он убрал мои волосы с плеча и начал медленно целовать и покусывать мою шею, поцеловал меня за ушком. Я потихоньку начала таять от его прикосновений. Я чувствовала, как хотела прикоснуться к нему в ответ, я уже начала подставлять попку к его рукам, мне хотелось, что бы он ласкал ее чуть настойчивее, как он вдруг шлепнул меня по ягодице, и я вскрикнула, а потом поднесла руку к губам и держала ее так, пока Гибс стоял позади меня и смеялся. Да, он смеялся надо мной. Я разозлилась, взяла свою одежду и, выходя из комнаты, сказала:

— Козёл! — но это его только больше позабавило, и он еще громче начал смеяться. Ну вот кто он после этого? Естественно козел!

Я оделась в ванной, потом пошла в кухню, достала из холодильника кое-какие продукты, что бы сделать себе бутерброд. Когда моя еда была готова, я положила ее на тарелку, выдавила кетчуп и пошла в гостинную, я села на диван и начала кушать. И тут из комнаты вышел Гибс.