— Детка, не надо ночевать со мной, иди домой и выспись.

— Рэй, все нормально, я и тут могу выспаться.

Мы уже пол часа спорили. Гибсон прав, я должна пойти домой, привести себя в порядок, выспаться нормально, но дело в том, что я не могу оставаться одна. У меня перед глазами сразу всплывает лицо Хуареса и мне становится страшно. Я не могу больше спать одна в постели, я не могу находиться где-либо одна потому, что воспоминания начинают пожирать меня. Мне будет лучше рядом с ним потому, что с Гибсоном мне ничего не страшно, и с ним мне не снятся кошмары.

— Милый, прошу, позволь мне остаться с тобой…

— Срань Господня, детка, и в кого ты такая упрямая? Почему ты меня никогда не слушаешь?

— Рэй, я не могу вернуться в эту квартиру, прошу, пойми меня. — наконец сказала я, пряча лицо в ладонях.

— В эту? Ты всегда называла ее своей, так что случилось, рыжая?

В ответ я только покачала головой, мне не хотелось взваливать на него свои проблемы, я не хочу говорить ему, почему больше не считаю ее своей. Если конечно он будет приходить и ночевать со мной, как раньше, думаю, я смогу снова спать в этой постели, я начну постепенно привыкать к этим комнаткам, но сейчас, для меня это непреодолимо. А Джесс, она и так забирала меня к себе несколько раз, и проситься снова переночевать у нее мне очень стыдно.

— Все хорошо, — чуть погодя, сказал Гибсон, — Иди ко мне, мы ведь уже спали на этой узкой койке, а когда меня выпишут, мы поедем и заберем все твои вещи и перевезём ко мне.

— Что? Нет Гибс, я не собираюсь до конца жизни быть тебе обузой, просто некоторое время … ну пока ты тут, я останусь с тобой. — я была немного шокированна его словами, он что предлагал мне переехать к нему?

И тут я поняла, что никогда не видела его дом, не была у него, мы постоянно встречались в моей квартире. Я думаю, у него самая настоящая холостяцкая берлога и переехав, я буду только надоедать ему.

— Сколько ты будешь со мной спорить? Рыжая, раз я сказал, что ты переедешь ко мне, значит так и будет!

— Это не обязательно, милый, но спасибо, что беспокоишься за меня…

— Нет, мать твою, женщина, это обязательно! Я устал от этого спора и устал бегать из одного дома в другой. Я буду приходить и ты будешь меня встречать не в общежитии, а у меня, — я уже хотела возразить, но он перебил, — и закрыли нахер эту тему! Еще одно слово и я встану и отшлепаю твою непослушную задницу.

Но как я могла не поспорить с ним, кажется, это в моем ДНК, постоянно выводить Гибсона из себя.

— Я не собираюсь жить у тебя, Гибс. У меня есть свой дом, я работаю и плачу за него так, что я остаюсь там.

— Ну все, рыжая, — сказал Гибсон, и начал вставать с постели.

Я поняла, что доигралась, и потому старалась найти компромисс.

— Я перееду, при условии, что буду вносить половину платы за оренду.

— Это мой дом, рыжая, и единственная плата у тебя между ног, — сказал Гибсон, улыбаясь и вставая на ноги.

Я отошла на два шага назад. Я знаю этот его взгляд, я знаю, что он исполнит своё обещание. Мой мозг бегал от одной стены к другой, незная, что делать. А вот моё сердечко, как вы уже догадались, одело самые сексуальные танга-трусики и ждало шлепков Гибсона. Ох, вечно оно меня предаёт!

— Ладно, тогда я буду платить за комунальные услуги…

— Ни цента, — сказал Гибсон и начал приближаться ко мне, все еще улыбаясь.

— Тогда буду покупать еду, и в неделю раз приглашать куда-нибудь за мой счет… — говорила я, все еще отходя от него, и все еще, пытаясь решить эту дилемму.

— Я всю жизнь мечтал, что бы меня кормила женщина, и что бы приглашала меня в бар за ее счет.

— Правда, Гибс? — спросила я.

— Охренеть, рыжая. Ты, что правда думаешь, что меня будет кормить женщина? Кто я по-твоему? Опомнись, детка, ты моя. Я все буду делать для тебя, все что ты захочешь. Ты даже можешь больше не работать, и у тебя будет все, ты понимаешь? Все, что будет в моих силах сделать для тебя, все что было моим, станет твоим, рыжая. Чего ты хочешь? — говорил Гибсон все еще приближаясь. — Хочешь я куплю тебе эту квартирку в общежитии и она будет твоей личной? Хочешь дом, хочешь дворец или особняк, хочешь собственный салон? Я все для тебя сделаю. Но для начала, я тебя хорошенько отшлепаю, потом вылижу твою киску и оттрахаю её, детка, это все, чего хочу я, — сказал Гибсон, и немного подумав добавил, — В данный момент, рыжая.

О Мой Бог!

Мне это снится? Он что, только что захотел мне купить собственный салон? Я думаю, он не врет, но единственное, что не дает мне покоя, так это его слова, что он меня отшлепает. Я хочу его почувствовать, его руки, его шлепки, его слова, которые он будет шептать мне на ушко и снова шлепать по попке, хочу услышать, как он сыпит проклятьями, и как хвалит меня. Хочу эту боль, хочу это наслаждение, которое он подарит мне потом.

— Господи, Рэй. Когда же ты это сделаешь?

— Что именно, детка, перевезу твои вещи ко мне?

— Нет, милый, — сказала я, мотая головой, — Когда ты меня наконец отшлепаешь и трахнешь? — еле слышно выговорила я, потом повернулась к стене лицом, подняла руки на уровне лица и облокотилась ладонями о стену.

Я знала, что он медленно подходит ко мне, я чувствовала вибрации его глубокого дыхания, он тоже хотел того, что обещал мне. Никогда бы не подумала, что буду заводиться от таких слов и обещаний. Не хочу салон, не хочу особняк, не хочу шикарных домов, хочу только, что бы Гибсон всегда хотел меня так, как сейчас. Не мог дышать без меня, не смел ни к кому прикасаться, кроме меня. Хочу быть единственной для него, хочу быть для него такой же любимой и ценной, как он для меня. Хочу всегда возбуждать его, как сейчас.

— Охренеть, детка, — сказал Гибсон, положив руки мне на бедра, и, притягивая к своему паху мою попку. Я чувствовала, как его член начал вставать, — Я отшлепаю твою непослушную задницу, — шептал мне на ушко Гибсон и одной рукой начал ласкать мою ягодицу, — А потом трахну тебя у стены, рыжая. Я вытрахаю всё твоё упрямство сегодня… — бормотал он, целуя и облизавая мою шею. А я только больше подставляла ее для поцелуев Гибсону. Я так хотела его, что у меня подкосились колени, но Рэй меня удержал. Я уже представила, как все будет происходить, как услышала, что кто-то откашлялся позади нас. Мы с Гибсоном сразу же повернулись.

— Хмх, простите, но время сдавать кровь для анализов и надо принять кое-какие лекарства, Мистер Гибсон. — сказала его лечащий врач.

Но конечно же он был не один, с ним в палату зашла и мать Гибсона. Ребекка постоянно ходила вместе с этим врачом. Она так пристально смотрела на меня, что мне стало не по себе. Но мой мужчина только прижал меня крепче к себе и ответил им:

— Убирайтесь нахрен отсюда!

— Вы не понимаете, это обязательная процедура, если анализы будут положительными мы сможем выписать вас завтра.

— Выметайтесь из моей палаты! Я сам решу, когда вам можно будет входить сюда, а пока, — он снова посмотрел на меня, — Я займусь моей девочкой.

— Рэй, послушай, тебе нельзя… — начала Ребекка, но не закончила потому, что Гибсон рванулся в их стороны и вытолкал их за дверь.

— Я сам вас позову! — сказал он и захлопнул дверь.

— Это было немного грубо, милый. Может пусть они осмотрят… — начала я.

— Ни слова, рыжая! — предупредил он меня, и я замолчала. — Ты будешь говорить только три слова: Да, сильнее и еще. И больше ничего. Тебе понятно?

— Да. — ответила я.

— Повернись и встань как стояла до этого.

Я выполнила его приказ. Но на этот раз выгнула спину сильнее. Гибсон подошел ко мне и начал снова ласкать мою попку. А потом как шлепнул по ней, что я чуть не закричала от неожиданности, потом шлепнул еще и еще раз.

— Что скажешь, детка?

— Еще, — ответила я.

— Моя девочка, — сказал Гибсон одобрительно.

Последовало еще два шлепка на одну, а следом на другую ягодицу.

— Так хорошо? — спросил Гибсон.