— Я здесь, — сказал Джаеш, заговорив впервые с того момента, как они с Сони сутки назад вылетели из зоны Омега в зону Тав. Он сидел рядом с Сони в самолете, с аккуратно сложенным на коленях, синим пледом, и смотрел в иллюминатор. Внизу вспыхивали огни береговой линии.

Впервые с тех пор, как покинул отчий дом, Джаеш надел костюм — светло-серый в неброскую полоску, поверх белой сорочки с воротником-стойкой. Вещи ему одолжил Сони, а потому пришлось затянуть ремень потуже. Густые темные волосы он тщательно расчесал и разделил на прямой пробор, собрав в хвост на затылке. К родителям заходить не стал. Встретился с сестрой, забрал у нее паспорт, немного денег, и получил сто благословений. На протяжении всего полета Джаеш славословил Шиву.

— В юности я не упускал любой возможности расширить границы сознания, — разглагольствовал тем временем Сони. Одет он был в темно-серые брюки и салатовую рубашку. Выгоревшие на солнце волосы имели цвет соломы и свободно падали на плечи. В пакетах на полке лежали теплые куртки и обувь. Другого багажа у них с Джаешом не было, не считая синего пледа, подаренного Джаешу наставником.

— Представь себе, что снаружи жара, а ты сидишь в своем доме, — продолжал Сони. — Тихо работает кондиционер. И вот, ты замечаешь какую-то неисправность. Вот в этом месте. Сони нарисовал пальцем в воздухе, где именно Джаеш обнаружил неисправность. — Ты аккуратно менял фильтр по календарю, но в этом, как выяснилось, не было ни малейшего смысла, ведь вся партия фильтров оказалась бракованной. Скоро ты выясняешь, что и другие партии фильтров тоже бракованные. Нормальных фильтров нет, и вообще никогда не было. Сони перестал рисовать бракованные фильтры на спинке кресла, медленно опустил руки и посмотрел на Джаеша, ожидавшего продолжения рассказа.

— Нет, некоторые из нас, конечно, догадывались и раньше, что воздух не так уж и свеж, но они не думали о браке в глобальных масштабах. И вот, нам вдруг подфартило заполучить исправный фильтр. Сони снова стал ковырять ткань обшивки, обводя смуглым пальцем запчасти кондиционера. — Ты его поставил вот сюда, как и положено.

Джаеш вежливо наблюдал за его рисованием. Под его взглядом Сони вдруг опустил руку и грустно вздохнул.

— Да, я действительно сотрудничал с Питером Уотерманом, — признался он. — Прости, что не рассказал тебе сразу. Встретил его, когда работал в корпорации, из которой сбежал в КА. Побег как раз и был связан с этой встречей. Пит запустил партию чистых фильтров, то есть кристаллов, а я помог ему. Составил поддельный запрос от лица руководства корпорации, и отправил его в научно-исследовательский центр в Сигме. Они выбросили в продажу экспериментальную партию. Кристалл нанокварца стал доступен зогам по всему миру.

— Вы с Питом раздали скипетры золотому стаду, — по-своему интерпретировал Джаеш.

Сони приоткрыл рот, но сказать ничего не успел. Возник резкий толчок, и они с Джаешем, как и все прочие пассажиры, подпрыгнули в креслах. Возникшая в проходе стюардесса собралась что-то сказать, но второй, еще более мощный, толчок и нарастающий шум помешали ей сделать это. Девушка попыталась взяться за поручень, и упала.

Самолет стал быстро терять высоту. Возникла суматоха и паника. Джаеш, казалось, сохранял полную индифферентность к происходящему вокруг. Сняв с руки тракус, надел его на руку Сони. Затем выпрямился в кресле и прикрыл глаза.

В этот раз в золотой рукав он попал без тракуса. Во время непродолжительных бесед с легионерами Джаеш видел за спиной каждого очерченную золотом фигуру молодой женщины с длинными, волнистыми волосами. Простым желанием он включал и выключал видимые проекции в рукаве, чего раньше с ним в жизни никогда не случалось. Неожиданно для себя самого он обрел власть над временем-пространством. Мир за границами привычной реальности был весьма необычным. Джаеш сидел в самолете рядом с Сони, знакомился в переходе между Талатоном и Землей с зогами-легионерами, и одновременно сидел на берегу священной реки. Перед ним возник сидящий на камне садху.

— Я сижу в самолете, и мы падаем в океан, — весело, совсем по-детски поделился Джаеш, усевшись рядом с учителем.

— Ах, Джаеш, ты все еще ждешь результата, — досадливо покачал головой тот.

— Я нашел тех, кого искал! — радостно воскликнул Джаеш.

Рука учителя опустилась на плечо и превратилась в светящийся золотой контур. Берег и реку снова поглотила равномерная, глубокая синева. Вахана Раса отпустила руку, и очерченное золотом существо вышло из темноты, встав прямо перед ним. Джаеш поднял глаза и, сощурившись от яркого света, посмотрел в лицо высокой женщины, которой доходил едва ли до груди, и это при том, что сам был ростом без малого два метра. Одета ослепительная женщина была в длинное, черно-золотое платье — накидку, полностью скрывавшую ноги. Из глаз ее на Джаеша смотрел его собственный свет. Это был лик прекрасного мужчины. Существо привело его в небывалый душевный трепет.

Он продолжал сидеть в кресле рядом с Сони и падать в океан, лететь вверх и вместе с тем оставаться неподвижным. Все было именно так, как говорил учитель.

— Новая Земля, — выдохнуло световое существо. Вахана Раса накрыла его своим платьем, закружила, и стала затягивать внутрь новой формы. Находясь в своем новом, чудесном средстве передвижения, Джаеш обрел иное восприятие: вместо черного и золота был ослепительно белый и красный, а затем белый с золотым. Быстрее молнии он пролетел золотой рукав насквозь, и очутился на Земле — невидимой снаружи и видимой внутреннему взору легионера, планете-звезде. И познал ее.

— Тайа, — произнес он и открыл глаза.

Тайя был высоким, молодым, обнаженным мужчиной, с искрящимся золотым контуром вокруг наполненного светом тела. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим под большим деревом. Земля спала под лунным светом, дыша чистотой. Тайа поднялся на ноги, расправил плечи и с упоением вдохнул кислород. Гравитация в мире Земли была той же, что и в привычном мире Талатона.

За пролеском виднелись холмы, заливные луга и тропы, тянувшиеся до самого горизонта. Неподалеку от дерева, под которым сидел Тайа было большое озеро с темной зеркальной поверхностью. Увидев мир вокруг, Тайа испытал экстаз. Содрогнулся всем своим световым существом и рассыпался на мириады светящихся точек.

— Божественный, белый нарцисс, — пропел ему ветер, — Мир прекрасен. Часть нарцисса отделилась, чтобы он наслаждался собой в мире Талатона. Ах, Тайа, Тайа, мы — дети Всевышнего, и гипнотизируем друг друга, чтобы не рассыпаться окончательно.

И Тайа вновь собрался воедино. Листья над головой шелестели на ветру. Под деревом тут и там лежали в разных позах люди-ловцы зогов. Мужчина и женщина, охранявшие их, приветствовали Тайю.

— Исправлено, исправлено! — ликовали они, издавая звуки, напоминавшие свист и пение одновременно.

Световое пятно вокруг Тайи расширилось, осветив фигуры ловцов.

— Исправлено, — повторил Тайа. — Белый свет в сердце Джаеша совершенен!

Люди, грезящие под деревом, ловили своих отпрысков, хранящих код Земли на Талатоне. У каждого человека было лицо и свой, неповторимый характер. Люди умели не просто входить друг в друга, как это делали талатонцы. Они умели переходить друг в друга. Во все времена Земля бережно хранила свет Всевышнего. Люди, владеющие стихиями мира и способностью становиться ими, переходя из одного состояния в другое, не знали болезней, войн и голода. Они с легкостью обменивались друг с другом энергией, и познавали друг друга, не зная греха. Не каждый талатонец был способен найти путь к себе совершенному. Не найдя своей Земли, талатонцы возвращались назад для новых испытаний и поиска. Между мирами было три порога: огненный, зеркальный и холодный, пройти через которые и вернуться назад, на Талатон, его обитателям до недавнего времени было невозможно. И все из-за Эйнара, испортившего Стража «Мару». Эйнар откололся от людей во время создания планеты — двойника, и был прозван мараем после захвата им волновой установки «Мара» на Джабраиле. Устроивший переворот был изгнан с Земли, и Талатон стал его постоянным убежищем.