— Правда? Как ее зовут?

— Анна, — улыбнулся Хайме. — Анна Деева.

— Здорово. Надеюсь, она справится.

— Не сомневаюсь. Что произошло?

— Докладываю: в бункере модернизируют алмангов. Специально отобранные для полетов на Марс, они будут способны противостоять внешним воздействиям агрессивной среды. Эти так называемые совершенные существа смогут без устали работать в условиях космоса. Обалдеть просто. Я видел, как ангелы двигают руками. Раз в сто быстрее, чем мы. Пит вытянул вперед правую руку и быстро подвигал пальцами. Оба покатились со смеху.

— Про остальных идеальных граждан ты знаешь, — продолжал Пит. — Доноров, если в голову взбредет, можно просто выключить из сети, как обыкновенный, электрический чайник. Пит дернул за воображаемый шнур. Рука упала на колено, и он устало вздохнул. Хайме передал ему бутылку воды, и Пит с наслаждением проглотил половину.

— Мне показалось или ты в восторге от того, что они там делают? — поинтересовался Хайме.

Пит завинтил крышку и ненадолго задумался.

— Ноа предала меня, — поделился он.

— Но что произошло? — бросил на него напряженный взгляд Хайме.

— Думаю, она сотрудничает с мараями. Кто же согреет меня — одинокого — в этой ледяной, сумеречной пустыне? — спросил он на полном серьезе. Включил радио и стал переключать каналы. Остановился на «Утешении» Ференца Листа.

— Ты такой не один, поэт великий, — отозвался Хайме. Пит усмехнулся. Он действительно чувствовал себя совершенно беспомощным. Ощущал предательство Ноа, несмотря на то, что именно она пришла к нему на помощь.

— Я очень чувствительный, как только что выяснил, — признался он.

— Парень, бросивший вызов мировому правительству? — косо улыбнулся Хайме.

— Боюсь, ты несколько переоценил меня. Я слаб. Ноа — моя женщина с Земли. Там, возле концертного зала, я был в шаге от небес. Она отвела меня к ним на растерзание. Мне казалось, что в ней больше мужского, чем во мне женского, и я полностью положился на нее, ведь мы с ней — части целого.

Если бы Хайме не был зогом, то смутился бы, но Хайме был зогом — таким же тонко чувствующим, как и сам Пит, а потому отнесся к услышанному с должным уважением.

— Ты держался молодцом. Но расскажи, что они хотели от тебя?

— Чтобы я стал одним из них. Их врач-садист ввел мне что-то. Вероятно, от этого укола я стал таким сентиментальным.

— Ты жив. Это — главное. Что было потом?

— Потом я их послал, и оказался на помойке, проснувшись в третий раз за день. Вахана Раса сотрудничала с ними задолго до меня, как и сотрудничала бы с кем угодно, имей они доступ к столь совершенной технике и технологиям. Благодаря им мараи играют столь же виртуозно, как и ваш симфонический оркестр. Где-то усилить, где-то приглушить. Вот он, отсев, задуманный ими. Мараи хотят собрать для себя небольшую компанию условно освобожденных, чтобы играть с ними на досуге в свои игры. Но кем является сам глава правительства, вот в чем вопрос?

— Мартин Форс? — бросил на него удивленный взгляд Хайме.

— Он не алманг, но и не марай. Это точно.

— Глава правительства не марай? — бросил удивленный взгляд Хайме.

— Возможно, Мартин — не главный, — ответил Пит. Устало вздохнул и закрыл глаза.

В яркой вспышке ослепительно белого света он увидел трех ангелов. Затем — старинную позолоченную раму от картины. Там, в проеме кто-то невидимый держал в руке зажженный старинный фонарь. Высокая и лучезарная, одетая в платье — накидку в черно-золотых тонах, прекрасная женщина прикрывала свой лик пальмовыми листьями. Она убрала одну ветвь, затем другую, третью, и лик открылся. Попроси любого из легиона описать ее, и каждый опишет по-своему. Лицо менялось, подобно солнечным бликам, играющим на поверхности воды. Оно было разным и одинаковым, но все же это было лицо одной, вполне конкретной женщины с Земли. Прекрасная проводница накрыла Пита, чтобы пересечь холодный порог и снова найти себя во всех обитателях Земли. В один миг он вознесся на вершины духа. Вахана Раса была на Земле, и она была женщиной в белом и золоте.

— Кто он, Мартин? — вернул его назад голос Хайме, и Пит открыл глаза.

— Думаю, что он — формальный правитель. За ним стоит реальный. И он уже знает, что отложить свои личинки внутри нас не удастся, — ответил Пит. — Мне надо вернуться и кое-что выяснить. Останови машину.

Хайме глянул на часы. Они показывали 7:20 утра.

— Что именно ты желал бы узнать? — поинтересовался он и остановился.

— Например, почему я жив, — на полном серьезе ответил Пит. — Явыйду. Не надо подвозить. Они сами подберут меня. За нами едут.

Хайме остановил машину и вылез из нее вместе с Питом. Снаружи пошел снег, и сразу стало теплее. На трассе было свободно.

— Не знаю, когда мы встретимся, — сказал Пит, грустно улыбаясь другу. — Я хотел сказать тебе о тех, кто умер. О тех, кто сопровождает нас в виде шаров и работает нашими суфлерами. Мы не можем подвести их, они нас. Мы зависимы друг от друга. Некоторые из них находятся на Земле. Другие работают между холодным и зеркальным порогом. Кто-то уже за тысячелетия от нас, в других мирах. Ловцы, что не успеют поймать своих зогов, будут поглощены нами. Так все устроено на самом деле, Пит прищурился и одарил друга веселой улыбкой. — А теперь возвращайся в SF ближайшим рейсом, до аэропорта отсюда минут десять, — сказал он. Обнял друга и быстро зашагал по шоссе в обратном направлении.

Хайме немного постоял, растерянно глядя ему в спину, затем вернулся в машину и медленно поехал следом за ним, но каждый раз, как догонял Пита, тот исчезал и возникал далеко впереди.

Преодолев две сотни километров за несколько минут, Пит увидел вдалеке черный Ang Volt. В таком же он был доставлен в бункерный город. Он отошел на обочину, дождался, когда автомобиль подъедет к нему вплотную. Дверца распахнулась, и Пит молча сел на заднее сидение.

К одинокому дереву, под которым он подобрал Пита, Хайме вернулся, когда тот уже был далеко. За ограждением простиралась голая равнина до горизонта. За час их с Питом путешествия, от мусороперерабатывающего завода не осталось и следа. Хайме вылез из машины и с удовольствием втянул в легкие свежий воздух. Камень у обочины, дерево и полоса кустарника в стороне остались на своих местах. Под деревом лежал телефон. Подобрав его, Хайме назвал свое имя и адрес в SF. После первого гудка трубку сняла Анна.

— Анна? — удивленным голосом произнес он, глядя на простиравшееся перед ним поле.

— Ну, наконец-то! Ты домой собираешься?

— Не могу сказать точно, — растерянно пробормотал Хайме. Он был давно влюблен в Анну. Осознание коснулось мягко и легко, как нежный поцелуй теплого ветра.

— Ты ждешь меня? — спросил он, глупо улыбнувшись дереву.

— Конечно, жду. Что за глупый вопрос? Я решила, что нам лучше отпраздновать дома, и приготовила ужин.

Анна говорила, а Хайме, продолжал улыбаться. Перед глазами стояли ее распущенные по плечам, светло-русые волосы.

— Хайме, ты слышишь меня? — спросила она.

— Конечно, — зачарованно произнес он. — Ты уже пользовалась коммуникатором?

— Не поняла.

— Часами, что я тебе подарил.

— Ты мне дарил часы? Одетая в элегантное, приталенное платье цвета фисташек, Анна прогуливалась по квартире Хайме. Услышав про часы, достала из холодильника бутылку воды, развинтила крышку и сделала глоток.

— Вчера вечером, после концерта, — ответил Хайме.

— У тебя вчера был концерт? — спросила Анна.

— А у тебя разве нет?

— Последний был неделю назад, — спокойно ответила она. Завинтила крышку и поставила бутылку обратно, в холодильник. — Ты снова витаешь в облаках или мне начинать волноваться?

— Волноваться не стоит, — улыбнулся Хайме. — У меня есть серьезный повод для витания в облаках — наш с тобой праздник.

— Ладно, жду, — улыбнулась Анна. В динамике скрипнул поцелуй, и она отключилась.