В последнем случае записанные родителями лица вправе оспаривать актовую запись по мотивам заблуждения (например, лицо желало усыновить ребенка, а не установить отцовство), применения к ним угроз, шантажа, насилия, стечения тяжелых семейных обстоятельств, нахождения в состоянии, когда указанное лицо не способно было понимать значение своих действий или руководить ими либо находилось в состоянии материальной, служебной или иной зависимости и др. Поэтому предмет доказывания в указанных случаях, а также в случаях оспаривания актовой записи, произведенной на основании презумпции отцовства мужа матери ребенка, зависит от того, по какому основанию оспаривается актовая запись об отце ребенка.
В связи с этим суд, принимая исковое заявление, должен установить, относится ли истец к категории лиц, которым предоставлено право оспаривания актовой записи об отцовстве или материнстве по соответствующим основаниям, которые должны быть непременно указаны в исковом заявлении и подлежат уточнению (конкретизации) при подготовке дела к судебному разбирательству.
В зависимости от оснований заявленного требования определяются юридически значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию сторонами. Если предметом спора является лишь несоответствие произведенной записи установленным законом правилам о совершении такой записи безотносительно к отцовству (материнству) конкретного лица, возникает вопрос о пределах заявленных требований (ст. 196 ГПК) и возможности суда выйти за эти пределы, поскольку исключение сведений об отце или матери ребенка при отсутствии сведений о других лицах, имеющих право быть записанными в качестве отца или матери, нарушает интересы ребенка, превращающегося в таком случае в «найденного» по терминологии действующего законодательства.
Желанием установить свое действительное происхождение, основанное на кровной связи с лицами, являющимися биологическими родителями ребенка, довольно часто руководствуются сами дети, которым стала известной «тайна» их происхождения не только в случае усыновления, но и в случае добровольного установления отцовства лицом, которое после расторжения брака с матерью ребенка настаивает на обращении в суд самого ребенка, поскольку само это лицо, записанное отцом с его же согласия, лишено реальной возможности оспаривания отцовства, если это противоречит интересам ребенка.
Этот вопрос может возникнуть и у ребенка, действительным отцом которого является неизвестный ему и его матери донор. Самому ребенку и иным лицам, кроме супругов, давших согласие на применение метода искусственного оплодотворения либо на имплантацию эмбриона, и суррогатной матери, запрета на обращение в суд с иском об оспаривании отцовства (материнства) не установлено. Поэтому в случае обращения в суд с таким иском не самого ребенка, а его опекуна (попечителя), иных лиц, мотивирующих свое обращение в суд необходимостью защиты интересов ребенка и его права знать своих родителей, следовало бы привлекать к участию в деле органы опеки и попечительства, а в зависимости от возраста – и самого ребенка, имеющего право выразить свое мнение относительно заявленного требования (ст. 57 СК РФ). Об обязанности суда учитывать это правило указано в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №9.
На наш взгляд, позиция законодателя, предусматривающего возникновение родительского правоотношения на основании «социального родства», требует более детального законодательного решения спорных вопросов, связанных с возможностью оспаривания отцовства (материнства) и пределами осуществления этого права конкретными лицами, во избежание злоупотребления таким правом и нарушения интересов ребенка и его родителей (как биологических, так и не являющихся таковыми, но воспитавших ребенка как своего родного).
Кроме того, в течение длительного времени остается нерешенным вопрос о праве матери, состоящей в браке, оспорить презумпцию отцовства своего мужа в момент регистрации рождения ребенка не в судебном порядке, а в органах загса путем подачи ею заявления о том, что ее муж не является отцом ребенка. Такое право было предоставлено матери ребенка п. 19 Инструкции о порядке регистрации актов гражданского состояния от 20 января 1958 г., где буквально было указано следующее: «В случаях, когда состоящая в зарегистрированном браке женщина при регистрации рождения ребенка возражает против внесения в актовую запись о рождении сведений о своем супруге на том основании, что он не является отцом ребенка, сведения об отце в актовую запись не вносятся. В актовой записи указывается: „Состою в браке с гр…. Сведения о нем в актовую запись прошу не вносить, так как он отцом ребенка не является“. Это заявление должно быть подписано матерью ребенка. Ребенок в этих случаях записывается по фамилии матери с присвоением отчества по ее указанию».
С введением в действие Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье с 1 октября 1968 г., Кодекса о браке и семье РСФСР с 1 ноября 1969 г., Инструкции о порядке регистрации актов гражданского состояния в РСФСР от 17 октября 1969 г. вопрос о возможности матери, состоящей в браке, оспорить презумпцию отцовства своего мужа в административном порядке вызвал много споров.
По мнению Е.М. Белогорской, норма, закрепляющая презумпцию отцовства, носит общеобязательный характер и, следовательно, лишает мать ребенка, состоящую в браке, возможности указывать вместо мужа иное лицо либо вообще не указывать отца[202].
Другие авторы полагали, что мать ребенка наделена правом отказа от регистрации ребенка на имя своего мужа[203].
Поводом для разнообразного толкования являлись кодексы союзных республик о браке и семье и инструкции, в которых по-разному решался этот вопрос до издания Министерством юстиции СССР 28 марта 1984 г. Инструктивных указаний по вопросам регистрации рождения, в соответствии с п. 7 которых оспаривание презумпции отцовства без обращения в суд в указанном случае возможно было только на основании заявления от мужа матери ребенка в орган загса, в котором он подтверждает, что отцом ребенка не является.
В этом случае возможно было одновременно с регистрацией рождения ребенка зарегистрировать и установление отцовства по совместному заявлению матери ребенка и отца, не состоящего в браке с матерью ребенка.
С распадом СССР возникло много проблем, в том числе и возможность получения письменного заявления от мужа матери ребенка в орган загса с целью исключения записи его в качестве отца.
В июне 1992 г. в органы загса было направлено подписанное заместителем министра юстиции РФ письмо, согласно которому по заявлению матери о том, что ее муж не является отцом ее ребенка, орган загса вправе произвести регистрацию рождения ребенка по правилам, предусмотренным для одинокой матери. За период действия указанного разъяснения значительно возросло число «одиноких» матерей, состоящих в браке с отцом ребенка, с целью получения увеличенного на 50% размера государственного пособия, выплачиваемого на ребенка, а также для получения других предусмотренных для одинокой матери льгот.
Аналогичное правило было закреплено и в п. 3 ст. 48 СК РФ, однако Федеральным законом от 15 ноября 1997 г. указанная норма исключена из ст. 48 СК РФ в связи с принятием Федерального закона «Об актах гражданского состояния», восстановившего действие презумпции отцовства мужа матери ребенка и исключительно судебный порядок оспаривания этой презумпции, независимо от наличия или отсутствия спора об отцовстве между всеми заинтересованными лицами (матерью ребенка, ее супругом, не являющимся отцом ребенка, и фактическим отцом ребенка).
Указание в п. 1 ст. 52 СК РФ на исключительно судебный порядок оспаривания отцовства (материнства) в сочетании с закрепленной в п. 2 ст. 48 СК РФ презумпцией отцовства мужа матери ребенка позволяет сделать вывод о том, что первичная запись об отце ребенка при регистрации рождения ребенка у матери, состоящей в браке, должна содержать сведения о супруге (бывшем супруге) матери ребенка, даже если в орган загса подано совместное заявление матери ребенка и фактического отца ребенка об установлении отцовства, и супруг матери против установления отцовства указанного лица не возражает.