Вы не недостойны.
Поэтому не надо искать какую-то дверь, надо только понять, что идея о том, что вы недостойны, — ложная идея, навязанная вам теми, кто хочет, чтобы вы были рабами.
Вы можете отбросить эту идею прямо сейчас.
Существование дает вам такое же солнце, как и Гаутаме Будде, такую же луну, как и Заратустре, такой же ветер, как и Махавире, такой же дождь, как и Иисусу, — оно не проводит различий, у него нет идеи дискриминации. Для Существования все равны: Гаутама Будда, Заратустра, Лао-цзы, Бодхидхарма, Кабир, Нанак или вы.
Единственное различие в том, что Гаутама Будда не принял идею о своей недостойности, он отверг эту идею. Ему было легко отвергнуть ее — он был царевичем, наследником великого царства, единственным сыном царя, а царь считался почти богом. Так что у него не было идеи о своей недостойности.
Ну, а как насчет Кабира? Как насчет Раидаса, башмачника? Как насчет Горы, горшечника? Этих бедных людей общество обременило идеей, что они недостойны, но они отвергли эту идею.
В жизни Кабира есть ясные примеры. Всю свою жизнь Кабир прожил в Каши. Веками индуисты верили, что умереть в Каши — это величайшее благо, которого можно достичь в жизни, ибо тому, кто умирает в Каши, рай гарантирован. Неважно, каким человеком он был, — был ли он убийцей, вором, святым или грешником — эти вещи не имеют значения. Смерть в Каши стирает все это, и человек становится достойным рая.
Поэтому в Каши вы увидите множество стариков, которые пришли туда только для того, чтобы там умереть. За всю свою жизнь они ничего не сделали, но они не хотят упустить возможность попасть в рай.
А Кабир всю свою жизнь прожил в Каши, но пришло его время умирать, и он сказал: «Унесите меня из Каши, в маленькую деревню на том берегу». На другом берегу Ганга была маленькая деревня.
Его ученики сказали: «Ты что, с ума сошел? Люди стремятся попасть в Каши, весь город полон людей, которые пришли сюда умирать. А ты всю свою жизнь прожил в Каши. Что это за бред? А деревня, о которой ты говоришь, проклята; люди говорят, что тот, кто умирает там, в следующей жизни рождается ослом».
Но Кабир сказал: «Я хочу умереть в той деревне. Я хочу войти в рай благодаря моим собственным достоинствам, а не благодаря Каши. И я знаю свои достоинства».
И его ученикам пришлось переправить его на другой берег. И он умер в той деревне.
Этот человек был так уверен в своей достойности.
Он был ткачом. Нельзя сказать с уверенностью, был он индуистом или мусульманином, ведь его имя, Кабир, является мусульманским, это одно из имен Бога. Его нашли на берегу Ганга — маленький ребенок, всего несколько дней от роду, брошенный своими родителями.
Один великий индуистский ученый, Рамананда, пошел на берег Ганга для совершения утреннего омовения и нашел там ребенка. Он не был таким бесчувственным, чтобы оставить его там, поэтому он отнес его в свой ашрам — у него был ашрам и сотни учеников. Так что этот ребенок был воспитан среди браминов.
Но на руке у него было написано имя «Кабир». Рамананда не стал менять его имя.
Так что до сих пор неясно, был он мусульманином или индуистом. Ему самому было все равно.
Однажды в Каши было великое собрание; такие собрания проводились каждые двенадцать лет для решения некоторых религиозных вопросов, которые могли возникнуть в толковании священных писаний.
Естественно, Кабир не был приглашен, ведь было неясно, был ли он индуистом, а в собрании могли принимать участие только брамины.
Но это собрание никак не могло прийти к соглашению относительно одного места в священном писании. И один человек сказал: «Нам надо забыть о том, мусульманин Кабир или индуист, это не имеет значения. Он единственный живой человек в Каши, который может сразу же прозреть смысл этого отрывка священного писания».
Я рассказываю вам об этом случае по особой причине.
В то самое время в Каши находилась и Мира, она только что прибыли туда. Она странствовала по всей Индии.
С неохотой ученые обратились к Кабиру: «Тебя приглашают на собрание, потому что мы застряли на одном вопросе и никто из нас не переживал этого на собственном опыте. Но многие участники собрания говорят: "Кабир пережил это". Это место в священном писании должно быть истолковано только тем, кто сам познал это, — поэтому, хотя мы не уверены, индуист ты или мусульманин, мы все же приглашаем тебя, вопреки всем правилам».
Кабир сказал: «У меня есть одно условие: я пойду на собрание только в том случае, если туда будет приглашена и Мира».
А это было еще более трудным для шовинистического мужского ума — женщина! Какое отношение к этому может иметь женщина? Когда мудрые ученые обсуждают важные вопросы, женщина должна заниматься домашними делами.
Кабир сказал: «Тогда Кабир не пойдет. Кабир может пойти только в том случае, если позволят прийти Мире. Если вы готовы допустить Кабира, каста которого неизвестна, религия которого неизвестна, то почему бы не пригласить и Миру? Ведь она тоже может сказать свое слово. У нее было то же переживание, что и у меня».
И ученым пришлось согласиться.
Такое случилось только один раз: женщина и не-брамин присоединились к высшей иерархии индуизма для толкования священных писаний. И их толкование было принято.
Ученики Кабира спросили у него: «Откуда у тебя такой авторитет?»
Он сказал: «Если Существование принимает меня, если Существование дает мне жизнь, этого достаточно для того, чтобы доказать, что я нужен, что Существование не может обойтись без меня».
Поэтому отбросьте идею недостойности, это всего лишь идея. И, отбросив ее, вы окажетесь под открытым небом — никаких дверей, все открыто, все страны света открыты для вас. Того, что вы есть, достаточно для доказательства того, что Существование нуждается в вас, любит вас, питает вас, почитает вас.
Идея недостойности создана социальными паразитами.
Отбросьте эту идею.
И будьте благодарны Существованию, — ибо оно создает только людей, которые достойны, оно никогда не создает ничего бесполезного. Оно создает только людей, которые нужны.
Я настаиваю на том, что каждый санньясин должен уважать самого себя и испытывать благодарность к Существованию за то, что он оказался нужным на этом стыке пространства и времени.
Возлюбленный Бхагаван,
есть такой суфийский афоризм: «Ни один человек не может избежать своей судьбы. Этот мир — мир ограничений, и блаженны те, кто, несмотря на это, познал вкус беспредельного».
Известный астролог и композитор Дейн Радхьяр, который был другом Георгия Гурджиева, сказал: «Старая идея астрологии — что переживания выпадают на долю человеческим существам — неверна. Наоборот, человеческие существа выпадают на долю своим переживаниям». Мое наблюдение таково: каждый астролог, у которого достаточно мужества, признает, что Гурджиев прав, когда говорит: «Человек — это машина».
С другой стороны, то, что я пережил с Вами, Христом и буддийскими учителями, открыло мне существование беспредельного посреди ограничения.
Тогда как религиозность открывает двери в беспредельное, астрология изучает, мир форм и ограничений. Без первой вторая могла бы стать невыносимой для меня. Сейчас, мало-помалу, бесформенное и форма, кажется, встречаются внутри меня и заключают брачный союз.
Не могли бы Вы сказать что-либо по этому поводу?
Георгий Гурджиев прав, когда он говорит, что человек — это машина, не под «человеком» он имеет в виду всех тех, кто живет несознательно, кто не осознает, кто не пробужден, кто не откликается на реальность, а просто реагирует.
Девяносто девять и девять десятых процента человеческих существ попадают в категорию машин. По отношению к этим машинам астрология возможна.
На самом деле предсказания можно делать, гарантии можно выдавать только машинам. Часам можно дать гарантию на пять лет, автомобилю можно дать гарантию на какой-то срок — ибо мы знаем возможности машины, знаем, как долго она может работать. Ее возможности ограничены. И она ничего не может сделать по своей собственной воле, она может только реагировать на ситуации, — которые почти предсказуемы.