Чародей покачал головой:

— Донос, что ли, в Выгов на него отправить? Нет, сперва в Хоров, само собой...

— Ага! — ухмыльнулся сотник. — Ты забыл, что мы с выговчанами нынче тоже не в великой дружбе?

— Ох, и верно. Запамятовал. Стар становлюсь, — согласился Гудимир.

— Значит, казна говоришь? — Пан Лехослав вытащил платок, вытер шею. Потянулся за кубком. — Казна...

— Это не я говорю. Это боярин Рыгораш утверждает. Какое ему собачье дело до смуты лужичанской? Сидел бы в Угорье да с горными великанами воевал бы! — Сухонький кулак волшебника замер в пальце от стола. Ударить он не решился — не ровен час, и кость себе же перебить можно.

— Так вот отчего грозинецкие драгуны под Жорнищем туды-сюды шастают... — продолжал рассуждать вслух пан Лехослав. — Это они золотишко стерегут, что на Искорост малолужичане гонят.

— Нет, обидно-то за державу как! — не переставал возмущаться Гудимир. — Какие-то угорцы нашей казной распоряжаются как хотят...

— Да ты ж, никак, совсем недавно защищал их? — хитро прищурился пан Рчайка. — Угорцев, грозинчан, зейцльбержцев всяких там.

— Ну, защищал... — вздохнул чародей.

— А теперь что?

— А теперь не защищаю! — едва не сорвавшись на фальцет воскликнул волшебник. — Казна и Прилужанам сгодится!

— Верно, сгодится, — согласился пан Лехослав и добавил: — А дорога-то на Искорост мимо нас идет. И оттуда тоже.

Гудимир задумался на мгновение, дернул себя за бороду и аж подпрыгнул на лавке:

— Верно, верно говоришь, пан Лехослав. За дорогой приглядеть надобно. Если мы казну найдем, великую честь и славу добудем!

— Само собой, — кивнул сотник, а про себя добавил: «Не славой единой человек живет. А вот обогатимся, если казной завладеем, преизрядно».

И уже вслух сказал:

— Надо будет приказ отдать дозорам бдительность удвоить. Всех подозрительных — под стражу.

Словно в ответ на его слова хлопнул под порывом ветра ставень. Где-то неподалеку протяжно заржал конь. Добрый знак.