— Гусария! — почти что с восхищением проговорил Хватан.

— Именно. Выговская хоругвь, — согласился пан Бутля.

Возглавлял колонну сам пан полковник. Высоченный, плечистый, за широким, расшитым золотой нитью, кушаком — буздыган. Настоящий богатырь из древних сказок. Да и коня он подобрал себе под стать — здоровенный гнедой с белой проточиной и «чулочками» на передних ногах. Собственно, вся хоругвь сидела на гнедых — роскошь, недоступная ни драгунам, ни порубежникам. Только гусары, с их привилегированным в положением войсках, позволяли себе такую роскошь, как подбирать коней хоругви в масть. А выговчане еще и по сотням подбирали коней одного оттенка, вызывая постоянную зависть других гусар.

Следом за паном полковником ехали пан хорунжий и пан наместник. Оба усатые, немолодые, посеченные шрамами. Следом за ними везли полковые клейноды — длинная хоругвь с бахромой, бунчук из крашенного конского волоса, полковая печать в инкрустированном ларце. На телеге, запряженной четверкой могучих коней, ехала полковая казна — окованный железом сундук. По четырем углам телеги застыли четыре гусара с обнаженным саблями.

Ендрек сморгнул и отвел глаза, подумав — сколько еще времени он не сможет спокойно смотреть на телеги с сундуками?

И тут четыре литаврщика разом вскинули ясеневые палочки с круглыми тяжелыми набалдашниками. Грянула размеренная дробь, задающая ритм маршевой рыси. Мгновением позже к ним присоединились трубачи, устремившие начищенную медь в небо. Перекрывая резкую мелодию труб, вступила переливчатая трель свистуна.

А после четыре сотни луженых глоток врезали знаменитую походную песню Выговских гусар:

Провожаемые восхищенными взглядами обывателей, гусары миновали барбакан, скученные домишки привратной слободы. На рысях прошли мимо пана Войцека с товарищами. Следом за полком тянулся нескончаемо длинный обоз — провиант, едва ли не сотня заводных коней, две поставленные на возы кузни с мастерами и подмастерьями, повара, фуражиры, коновалы, отдельная бричка профоса с инструментом для экзекуций. На почтительном удалении проследовали несколько фургонов маркитантов, один из которых подозрительно напоминал передвижной бордель на колесах.

— Ну, и куда это они намылились, интересно мне знать? — пробормотал в усы пан Юржик.

— Н-на юг едут, к Хорову, — высказал предположение пан Шпара. — М-м-может, кочевников приструнить решил Юстын?

— Это вряд ли, — неожиданно вмешался худой шляхтич в поношенной одежде, но с роскошными, закрученными в тугие кольца усами. — Паны, видать, приезжие?

— Ну, есть немного, — осторожно согласился пан Бутля.

— Да я и так слышу — говор не выговский.

— Это еще почему? — возмутился Ендрек.

— У тебя — выговский, не спорю! — Худой пан подбоченился. — А у прочих — нет.

— Ну, и что с того, дрын мне в коленку? — насупился Хватан.

— Да ничего, панове. Ровным счетом ничего. — Пан подправил лихой ус. — Я даже могу сказать с откудова приезжие... Но не буду. Зачем?

— И на том спасибо, — кивнул Юржик.

— Не за что, панове, не за что. Кстати, я — пан Агасиуш, герба Козюля. И попробуйте только засмеяться! — Его рука легла на эфес сабли.

— И не п-п-подумаем! — горячо заверил его Войцек. — Почту за честь познакомиться. Я — пан Кжесислав, герба Рало.

— Пан Юржик, герба Бутля, и разрази меня гром, если не преследует гербовый знак меня всю жизнь.

Паны раскланялись.

— Это мои односумы и т-товарищи, — продолжал пан Войцек. — Янек, по прозвищу Хватан, Ендрек, Лекса, Бичкен.

— Так пан Агасиуш намекал, что ему ведомо, куда Выговская хоругвь направляется, — вернул разговор в нужное русло пан Юржик.

— Эх, панове! То в Выгове уже каждому лавочнику ведомо, каждой торговке базарной... И неудивительно. Ведь после «желтой» ночи они себя чувствуют сопричастными к королевской власти. А злые языки поговаривают, что...

— Дык, пан, верно, и сам не знает того, что каждому торговцу ведомо... — брякнул Хватан, словно в никуда.

Пан Козюля передернулся, вскинул подбородок, но фразу закончил:

— Злые языки поговаривают, что Юстын скоро начнет с рыночной площадью советоваться в государственных делах. А что касается цели Выговской хоругви, то не открою тайну за семью печатями, коли скажу — на север их перебрасывают. На север.

— Т-то бишь, с Малыми П-п-прилужанами воевать? — нахмурился Войцек.

— Ой, нет, пан Кжесислав, успокойся. Против герцога Адаухта их бросают.

Пан Бутля облегченно вздохнул.

— А что ж через Хоровские ворота? — недоуменно спросил Ендрек. — На север через Уховецкие надо.

— Так ближе сюда от казарм, — просто пояснил пан Козюля. — Или через весь город толкаться, или сразу на приволье выскочить...