— Глупость. В том же районе есть планеты, удерживаемые коррингартцами; если бы мне это было нужно, горючего «Крейсера» хватило бы, чтобы добраться туда, а не к месту битвы с неизвестным результатом.

— Но я же не знаю звездной карты! Во всяком случае, тогда я ему еще не поверила, — Эмили бросила взгляд на Роберта, но, не дождавшись изъявлений благодарности, продолжила: — Тогда он предложил мне рассказать обо всем, что произошло после нашего ухода с «Крейсера», и буквально каждый эпизод говорил против вас!

— Чушь какая-то, — Уайт тряхнул головой и тут же болезненно поморщился. — Вы ведь не скрыли от него, что экскурсия на коррингартский корабль была вашей идеей, которую я не одобрил?

— Да, потому что хотели спокойно дождаться десанта! Когда же вы убедились, что я, возможно, полезу туда одна, то заманили меня в корабль и устроили взлет, сделав вид, что это была роковая случайность. Потом, продолжая играть свою роль, разобрали пульт — лишь для того, чтобы, не вызывая подозрений, задать нужный пункт прибытия.

— А прибыв в этот пункт, катапультировался в джунгли!

— Да, но меня вы уговаривали остаться и сдаться в плен. Вас должны были подобрать в джунглях позже — для этого вы и взяли радиомаяк.

— Почему же я им сразу не воспользовался? Например, пока вы спали?

— Но ведь тогда вы бы выдали себя. Ясно же, что коррингартцы не могли найти нас в лесу без чьей-то помощи. Поэтому вы решили выбраться из леса самостоятельно.

— Но на кой черт мне было вообще ломать перед вами комедию — причем, замечу, с риском для жизни? Почему я не мог выдать вас открыто, не таясь? Вы бы все равно не смогли успешно сопротивляться.

— Сэндерс сказал мне то же, что и вы в свое время: для коррингартцев я представляю ценность, поскольку за меня можно получить хороший выкуп. А значит, я оказалась бы в конце концов на свободе и выдала их важного агента, то есть вас. Конечно, мне бы устроили промывку мозгов, но Сэндерс сказал, что коррингартцы слишком плохо разбираются в физиологии людей и не умеют делать эту процедуру качественно.

— А захват катера — тоже инсценировка?

— Конечно.

— Но ведь я убил пилота.

— Это могла быть кукла, примитивный робот. А если и не робот, это ничего не доказывает. Жизнь агента ценнее жизни простого солдата. Коррингартцев миллиарды, а землян, работающих на Империю — единицы.

— Положим, тысячи, но это все равно мало. Но захват одного из пунктов управления базы, в результате чего вся ее работа была выбита из графика — не слишком ли дорогие декорации для моего спектакля?

— Вовсе нет, коррингартцы сами предложили вам этот вариант, чтобы провести очередные учения.

— О том, как я освобождал пленных, уже не говорю — это просто еще один провод к моему электрическому стулу. Но все же как Сэндерс объяснил, что они отдали его мне и позволили нам троим улететь?

— Так ведь вы должны были привести корабль на другую базу, только и всего. Та, на которой мы были, предназначена для ремонта боевых кораблей, а не для содержания пленных — разве что временно. Сценарий же учений предусматривал успешный старт террористов с дальнейшим перехватом их в пункте прибытия, — Эмили посмотрела на пилота, как школьница, ответившая трудный урок.

— Н-да… Сэндерс, конечно, ублюдок, но, если бы я не боялся, что он подслушивает, я бы сказал, что он достоин восхищения. Это же надо — выстроить вполне логичную версию, в которой нет ни байта правды! Хотя, впрочем, при ближайшем рассмотрении фальшь заметна. Слишком уж все накручено… И вы в это поверили?

— А кому я, в конце концов, должна была верить — американскому офицеру или космическому авантюристу, который даже и не скрывал, что смотрит на меня как на товар, который хочет продать подороже?!

— Черт вас возьми, я не авантюрист! — взорвался Роберт. — Я уже объяснял вам, что в космос меня привела отнюдь не тяга к приключениям!

— Ну, межзвездный бродяга, какая разница!

— Называйте меня свободным пилотом. Разница существенная. И, если бы я действительно вел нечестную игру, то не стал бы откровенничать с вами. Я был бы сама любезность. Но я ненавижу интриги.

— Набиваете себе цену?

— Вовсе нет. Просто считаю, что человек должен сам говорить о своих достоинствах — о его недостатках скажут другие. Итак, вы поверили, что я — шпион…

— У меня ведь были и дополнительные доводы. Ведь вы знаете коррингартский и подозрительно легко разбираетесь в их системах управления. Но я все еще не была уверена до конца. То есть я еще не думала, что Сэндерс врет; я просто предполагала, что он может ошибаться. Тогда он предложил посмотреть, что вы будете делать, когда проснетесь. Мы следили за вами с помощью видеокамер. Когда вы пошли в шлюзовой отсек за оружием — а ведь больше вам там ничто не могло понадобиться во время полета в транспространстве…

— А если бы я не пошел туда? Если бы я не заглянул в рубку и не заметил изменения курса?

— Это ничего бы не меняло. Просто вы бы продолжали играть свою роль, не так ли? Сэндерс, вероятно, все равно убедил бы меня, что вас нужно запереть — ведь в крайнем случае невиновного можно выпустить, а вот оставлять на свободе виновного… Но, когда я увидела, как вы наставили на него пистолет, меня уже не нужно было убеждать.

— Просто я понял, что передо мной либо преступник, либо сумасшедший. И в том, и в другом случае защищаться следовало отнюдь не логическими доводами. Кстати, а почему вы не воспользовались пистолетом? Почему ножка от стола?

— Он не дал мне оружия… да и неужели вы думаете, что я способна застрелить вас в спину?

— А в лицо?

— Тоже… хотя… если защищая свою жизнь… не знаю. Во всяком случае, мне бы этого очень не хотелось. Ни вас и никого другого, — поспешно добавила Эмили.

— Даже Сэндерса?

— Ну эта свинья — исключение. Он должен получить по заслугам… хотя я все равно не хотела бы делать это своими руками.

— Если он нас подслушивает, полагаю, он это оценит. А из-за чего же так переменилось ваше отношение к доблестному американскому офицеру?

— Он начал распускать руки.

— Так же, как я? — притворился непонимающим Роберт.

— Гораздо хуже.

— И что вы?

— Когда я поняла, что слова не действуют, я расцарапала ему лицо.

— Так вот на что ушла вся ваша храбрость! Ладно, ладно, шучу. И что, это помогло?

— Представьте себе, да. Он отпустил меня, хотя и пришел в ярость. Он заявил, что я идиотка, что с моей стороны глупо не использовать этот шанс, потому что он — последний нормальный мужчина, которого я вижу, и скоро коррингартцы посадят меня в клетку в виварии.

— Несколько противоречит его же словам, что вас должны отпустить за выкуп, вы не находите?

— Он был в ярости и не следил за логикой. К тому же в прежней версии уже не было нужды. Словом, тут он и выложил, что база, на которую мы летим — не земная, а коррингартская. А потом он сказал, что, раз я не хочу иметь дело с ним, он посмотрит, что со мной сделает тот, которому есть за что поквитаться… — в оригинале фраза Сэндерса звучала иначе: «…который понимает, что ты — последняя в его жизни женщина!» — выкрутил мне руку, притащил сюда и втолкнул внутрь.

Некоторое время Роберт молчал, обдумывая ситуацию.

— Что ж, — сказал он наконец, — во всем этом есть один положительный момент: теперь мы точно знаем, что корабль не заминирован.

— Значит, вы все-таки не были в этом уверены?

— Конечно, нет.

— Вы говорите об этом так спокойно!

— Видите ли, не было никакого смысла взрывать нас в транспространстве. Если уж взрывать наш корабль, то только после посадки, чтобы нанести максимальный ущерб земной колонии или базе. Поэтому я собирался не садиться, а дождаться помощи на орбите — ведь планета, которую я выбрал, отнюдь не захолустная, за нами быстро пришел бы спасательный челнок… Но коррингартцы подсунули нам нечто похуже мины.

— Сэндерса.