И еще я боялась. Страшно жить без него здесь. Страшно потерять Сеону, Родди и Энджи.

Но они были его.

По правде говоря, я сама не знала, способна ли на любовь. Возможно, все, что случилось с моим папой и подругой Мел, закрыло меня, и я отключила это чувство. Разве это хорошо, оставаться с Джимом, если я не могла его полюбить? Или остаться с Джимом из-за вины еще более эгоистично?

— Извините, я уже осмотрел повсюду, но не могу найти сироп.

Этот голос звучал как у актера Эвана МакГрегора, с акцентом, более англизированным и утонченным, чем у Джима. Глубокий хриплый голос вытолкнул меня из моих мыслей, и я обернулась к клиенту.

И моя челюсть чуть не упала на пол.

Я узнала эти зеленые глаза.

— Ты?! — произнесли мы одновременно.

Незнакомец из бара. Тот, кто поднял меня с пола и остановил драку.

— Мир маленький, — ухмыльнулся он.

— По всей видимости.

Мы смотрели друг на друга, и я оказалась полностью парализована им. Стоя так близко, он ошеломлял своей мужественностью, возвышаясь над моими ста пятидесяти тремя сантиметрами.

Незнакомец прочистил горло.

— Сироп?

Покраснев от своего глупого взгляда, я кивнула.

— Конечно. Сюда.

Я прошла мимо него, держась на расстоянии, но все же почувствовала запах его великолепного одеколона.

Я слышала, как он следовал за мной, и каждый нерв гудел. Ну почему он увидел меня здесь? В этой дурацкой форме? Я внезапно поняла, насколько нелепо выглядела.

— Итак, откуда ты, из США? — спросил он, шагая рядом со мной.

— Индиана, — ответила я.

— Мне нравится Индиана.

— Ты там был? — удивилась я.

Он кивнул, даря мне полуулыбку, которая выглядела очень-очень-очень сексуальной.

— Это же не в альтернативном измерении.

Я рассмеялась, ненавидя, как нервничала. Я не хотела, чтобы этот мужчина думал, что заставляет меня нервничать. Хотя так и случилось.

— Но очевидно, что ты никогда не был в Доноване.

— Не буду утверждать, что знаю, где это.

Если бы он когда-либо посетил Донован, то местные женщины не позволили бы ему сбежать. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться над этой мыслью.

— Сироп, — я остановилась у полки, и жестом указала на нее. — Все виды.

Не глядя на полку, незнакомец посмотрел на меня. Его взгляд упал на мою руку.

— Болит запястье?

Он заметил это, да? Трепет пронесся по мне при мысли, что я привлекла его внимание.

— Все нормально. Спасибо, что вчера вмешался.

— Могу только представить, как далеко эти парни вышли за рамки, что твой муж так отреагировал.

Да, конечно, именно так. Только не могла сказать, был ли Джим пассивно-агрессивным или просто предположил, что что-то произойдет. Его бурчания по дороге домой, что я изменяю ему, утренняя ссора… Внезапно я почувствовала желание обороняться. Я не хотела говорить о Джиме с незнакомцем с причудливыми часами и интеллигентным шотландским акцентом, от которого покалывало в животе. Вероятно, он подумал, что мы с Джимом похожи на те мелодраматические пары, на шоу Джерри Спрингера, которые далеки от пределов его социальной сферы, и это было не смешно (Примеч.: The Jerry Springer Show — Американская телевизионная передача в формате ток-шоу производства телекомпании NBC).

— Могу я помочь Вам чем-нибудь еще?

Если он и удивился моему тону, то не показал этого.

— Нет, просто сироп, — он подошел ко мне, чтобы схватить бутылку с полки.

Я дежурно улыбнулась и повернулась на каблуках, чтобы оставить его.

— Ты слишком молода, чтобы быть кому-то женой, нет?

Я успокоилась от любопытства в его голосе.

Я не понимала смысла, для чего ему нужно разговаривать со мной на моей работе. Да, он заметил меня в баре, но к чему такое любопытство. Тем не менее, я тоже интересовалась им, наверное от того, что у меня раньше не было такой внутренней реакции на незнакомца. Я медленно развернулась и приподняла бровь.

— Прости?

Незнакомец хмыкнул, видимо, наслаждаясь моим раздражением.

— Я хотел сказать, что ты очень умна, чтобы выходит замуж так рано.

Я скрестила руки на груди, смутившись.

— Откуда ты знаешь, что я умна?

Он указал на свои глаза.

— Я вижу это.

— Ты можешь просто увидеть, что я умная? — в недоумении я указала пальцем на себя. — В самом деле?

— Многие умные люди работали в супермаркете. И ты выглядишь слишком усталой для своего возраста. Я много общаюсь с молодежью и понял, что они выглядят старше своих лет, когда устают от жизни.

Это ошеломило меня, потому что и правда, я чувствовала себя старше своих лет. Но я находилась в обороне, и снова нахмурилась:

— Никто не может это узнать, просто глядя в глаза.

— У тебя очень выразительные глаза.

Я нервничала из-за близости и притяжения, поэтому сделала шаг назад, насторожено наблюдая за ним.

— Ты меня не знаешь. Ты совершенно незнакомый человек.

— Я знаю, — он показал мне порочную улыбку, из-за которой мой живот дрогнул, отреагировав глубоко в чувственном местечке. — И, к сожалению, до тех пор, пока это кольцо остается на твоем пальце, — указал он на мое золотое обручальное кольцо, — я таким для тебя и останусь.

Пораженная, немного запутанная и… возбужденная, я прикрыла свои многочисленные эмоции сарказмом:

— Я немного молода для тебя?

— Ой, — засмеялся он, хватаясь за грудь, — прямо в точку!

— Что ж? — усмехнулась я.

Он смотрел на меня, почти так же интенсивно, как когда-то Джим. За исключением того, что Джим тогда меня настораживал. А этого незнакомца я не боялась. Я почувствовала причудливую подавляющую потребность в нем.

— Вчера, — размышлял он, потирая большим пальцем губы, которые меня так загипнотизировали, — я предполагал, что тебе двадцать.

— Двадцать один, — поправила я.

— Так вот, твои двадцать один, определенно слишком молоды для меня.

— А сегодня? — я затаила дыхание.

— Я поставил бы все что у меня есть, что ты выглядишь старше двадцати одного. Жаль, — его горячий взгляд охватил меня, заставляя дрожать от желания, — что ты, тем не менее, замужем.

«И мне жаль», — хотела я ответить, но лишь ухмыльнулась ему:

— Ты прямой, я признаю. Самонадеянный, но хороший.

Он наклонил голову, зеленые глаза сверкали от веселья.

— Самонадеянный? Почему?

— Потому что чувствую, что если бы я не была замужем, ты думал, что я буду в твоей постели к концу дня. И воспринимал это как должное.

Похоже, незнакомец так и считал.

— Может быть, — наконец пробормотал он. — Наверное, мы никогда этого не узнаем.

И тут, его слова вызвали необъяснимую сокрушительную грусть, которая обрушилась на меня.

И что странно, незнакомец, казалось, чувствовал это, так как его собственное сожаление омрачило его лицо. С печальной сдержанной улыбкой он сделал несколько шагов назад.

— Удачи в жизни, девушка из бара.

Удачи в жизни, незнакомец из бара.

Я не могла и слова сказать. Они застряли.

Наконец, его высокая фигура исчезла за углом прохода, и его шаги затихли.

Я выдохнула.

Что это было?

Чувствуя потрясение от странной встречи, я отступила в проходе, пытаясь понять, что, черт возьми, это было.

Затем меня поразила мысль. На самом деле — решение. И я замерла в проходе продовольственного отдела. Незнакомый мужчина вызвал у меня реакцию, которую никогда не вызывал Джим. Когда я смотрела в глаза этого мужчины, то хотела узнать, кто он, чем занимается, что заставило его мне помочь. Все о нем. Я поняла, что чувствовала к незнакомцу то же, что и Джим, должно быть, чувствовал ко мне, когда мы встретились.

Я не знала, что тогда должна была чувствовать.

Я видела только надежду, которую представлял Джим.

Однако теперь знала. Теперь я повзрослела. У меня не было детской наивности, чтобы отказать в оправдании моих ошибок. Джим заслуживал того, чтобы найти ту, которая будет любить его, как он достоин. Он не заслуживает того, чтобы его смущала безответная любовь, и я не заслужила чувства вины за его чувство собственности.

Я должна отпустить моего мужа.

От такого решение меня затошнило.

— Нора.

Узнав голос, я развернулась, смутившись, когда увидела мать Джима, стоящую передо мной.

— Энджи?

Она молча смотрела на меня. Она просто стояла, и это напомнило мне страшную картину, когда Мелани сказала, что умирает. Энджи была бледной, в голубых глазах пустота.

— Нора… — мое имя задрожало на ее губах.

Нет.

Нет.

НЕТ!

— Он ушел, — вдруг всхлипнула она, резко и ужасно.

— Нет, — я покачала головой, отступая от нее.

Она молча умоляла меня, просила.

— Энджи... — тошнота вернулась ко мне. — Пожалуйста…

Она всхлипнула.

— Он ушел. Мой малыш ушел.