- У меня есть план, - незамедлительно откликнулся я и замолк.

Она изогнула бровь, подталкивая меня к продолжению.

- ... его я рассказывать не хочу, - невозмутимо закончил я.

- Мне не хочешь?

- Никому не хочу.

Наташа помолчала, покусывая уголок нижней губы, потом согласилась:

- Хорошо, имеешь право. Тогда... Тогда я. Вокруг тебя аж две девицы сейчас вьются... Да ты только свистни - еще набегут. Зачем ты при этом начинаешь эту возню со мной? - Наташа помолчала, словно что-то взвешивая про себя, потом посмотрела на меня со скрытой надеждой, - потому что они еще дети?

- Интересная гипотеза... - протянул я ошарашено.

Кузя неожиданно зарумянилась.

Я удивленно покачал головой, потом продолжил:

- Нет, не потому, не выдумывай лишку. Наверное, так: ты - особь жизнеспособная... - "оcобь" напротив обиженно хмыкнула. Я примиряюще улыбнулся и подвел черту: - Тащить тебя по жизни не надо, только помочь, направить в нужную сторону. А на это некий резерв возможностей у меня сейчас есть.

- Резерв возможностей... - эхом повторила Кузя, и глаза ее затуманились. Потом она начала нерешительно: - А может... мы все-таки...

- Не может, - прервал я жестко и, поморщившись, добавил уже гораздо мягче: - забудь, всем будет проще.

Кузя склонила голову и некоторое время с интересом разглядывала носки своих туфелек. Потом посмотрела мне в глаза:

- Как скажешь, - сказала ровным голосом и как-то очень спокойно улыбнулась мне.

Вдоль моего позвоночника промаршировала рота мурашек.

- Наташа, только без провокаций, - хрипло попросил я, вдруг озаботившись этим вопросом.

- Конечно, - она была сама покладистость, - да я и слова-то такого не слыхала. Когда начнем?

Четверг 23 марта, день

Ленинград, ул. Фрунзе.

- Тэк-с, больная, на что жалуемся? - я присел на край Софьиной кровати и потыкал пальцем туда, где, по моему предположению, должен был находиться бок пациентки.

Девушка сонно заворочалась под одеялом. Потом уголок его откинулся, и оттуда выглянул недовольно нахмуренный синий глаз.

- Ты что, за неделю не отоспалась? - осведомился я сварливо.

- Зачиталась вчера... - пробормотала Софья сонно. Потянулась и села, натянув одеяло под самое горло, - до четырех утра. Раскопала тут в серванте подписку "Роман-газеты".

И правда, на треугольном столике прикроватного торшера лежал журнал. Я перевернул и посмотрел на обложку - то была "Царь-рыба" Астафьева.

- Понятно, - сказал я и еще раз прошелся придирчивым взглядом по Софьиному лицу.

Что ж, выглядела она заметно посвежевшей.

- Как чувствуешь себя? - все же уточнил я для порядка.

- А, - отмахнулась девушка, - ранний реконвалесцент.

- И зубы не чищены, - покивал я с огорченным видом, - тогда целоваться не будем.

Софья насмешливо фыркнула:

- Чем обязана столь высокому вниманию? И где твоя подружка, почему не контролирует? - она небрежно двинула кистью, обводя жестом и меня и кровать.

- По магазинам побежала. А чем обязана... Ты в состоянии поговорить? Мне нужна твоя помощь.

- О! - взгляд ее стал серьезен, но лишь на миг, потом она с удовольствием заблажила: - Мне нужно принять ванну, выпить чашечку кофэ...

- Принимай, - согласился я, поднимаясь, - я буду на кухне. Но хорошо бы успеть до возвращения Мелкой. А поговорить нам придется немало.

И с тем направился к двери.

- Пять минут! - торопливо крикнула мне в спину Софья и подбавила в голос жалостных ноток, - а ведь и правда, как кофе-то хочется...

Про пять минут Софья, конечно, наврала: когда она, закрутив вафельным полотенцем волосы, выбралась из ванной, я уже в полной мере постиг дзен, меланхолично крутя ручку армянской кофемолки. Думалось уже не столько о кофе, сколько о двигателе с понижающим редуктором.

- Помол мелкий настроил? - стоило мне отвернуть чашу, как Софья тут же сунула туда свой нос.

- Какая тебе разница? - буркнул я, - ты все равно со сгущенкой пьешь. Тебе с тем же успехом и цикорий можно заваривать.

Я налил в медную турку воду и поставил ее на огонь.

- Давай, - Софья села за стол, зажала ладони коленями и подалась вперед, - что там у тебя случилось?

- Папа у меня случился, - проворчал я от плиты, - уходить к любовнице собрался. Хочу их развести.

- Эээ... Вот даже и не знаю... - Софья неуверенно заерзала на стуле, - а она молодая? Красивая? А папа же у тебя тоже врач?

- Спокойствие, только спокойствие, - я вздернул руки вверх и насмешливо посмотрел на девушку, - клин клином вышибать не будем.

Софья с шумом выдохнула сквозь плотно сжатые зубы.

- Знаешь, - призналась, доверительно понизив голос, - иногда очень хочется выцарапать твои наглые зенки.

- Это нормально, - согласился я, - вот если бы хотелось постоянно...

Вода в турке начала мутнеть от восходящих пузырьков. Я уменьшил огонь и аккуратно всыпал кофе, а потом чуть-чуть подавил ложкой образовавшуюся горку, смачивая ее. Наступило молчание - момент был ответственный. Вскоре по краю турки начала вскипать тонкая кайма. Я быстро помешал кофе и убавил огонь на самый минимум. Спустя несколько секунд наверх всплыла густая пенка.

- Снимай! - Софья встала и теперь в нетерпении нависала над моим левым плечом.

- Т-с-с! - я вскинул ладонь, прислушиваясь к тихому гудению, что исходило от турки.

Прошло секунд десять, и пенка по краям начала набухать, приподнимаясь.

- Оп! - я переставил турку на соседнюю конфорку и накрыл горлышко фарфоровым блюдцем, - все, пусть настоится немного.

Софья вернулась на свое место и взмахнула рукой:

- Излагай дальше.

- Так вот... - я зазвенел выставляемой на стол посудой, - я тут провел определенные изыскания... Знаешь, есть такой тип женщин, что как лианы: им нужен ствол, вокруг которого можно обвиться. Они даже могут испытывать к этой древесине искреннюю благодарность. Но если, чтобы проползти поближе к солнцу, понадобится переброситься правее или левее, то сделают это не задумываясь.

- Книжки умные читал, да? - на щеках у Софьи заиграли ехидные ямочки.

- Навроде того, - ответил я, с трудом отводя от них взгляд, - так вот, к счастью - это как раз тот самый случай.

- К счастью? - переспросила она.

- Угу. Со взаимной пламенной любовью бороться было бы сложнее. Возможно, что и никак.

С этими словами я добавил в турку немного холодной воды и сразу начал разливать кофе по чашкам. Софья бухнула в свою сгущенки и заболтала ложкой, разводя.

- Варвар, - пробормотал я, - с кем живу...

Она проигнорировала. Швыркнула свою бежевую жижу, зажмурилась от удовольствия, а потом продолжила разговор:

- Ну, хорошо. А я тут где?

Я внимательно посмотрел на нее.

- Ты как себя вообще видишь? В будущем?

Софья вернула чашку на блюдце и пару раз переложила с места на место чайную ложку, словно никак не могла найти для той подходящего места. Потом ответила тихо:

- Сейчас и не знаю уже. Уволят меня, наверное, как с больничного выйду... Комендантша обещала главврачу наябедничать. И куда я теперь? Назад, в Сарапул?

- Паспорт не нашла?

- Не-а... - она зябко обхватила себя руками.

- Дела... - протянул я, прихлебывая, - слушай, а профессия твоя тебя устраивает?

- Да! - Софья пару раз энергично кивнула и посмотрела на меня с неясной надеждой.

Я пожевал губы, раздумывая.

- Надо тебе на специализацию идти, в институт усовершенствования врачей. Хватит уж по дворам бегать.

- А ты попробуй на их стипуху проживи! Да и где я после той учебы жить буду?! - воскликнула она в сердцах, а потом пояснила: - Вот как раз специалистов в Ленинграде - как собак нерезаных, общежитий под них уже не дают.

- Замуж за ленинградца? - предположил я.

Она зло усмехнулась:

- Спасибо, не надо. Наелась я вами.

- Ну, ты так-то не обобщай... - я задумчиво побарабанил пальцами по столу.