И в самом деле, Арамин или скорее Файлид, превзошла саму себя. Особенно сияла красота Лиандры, но и Зокора с Зиглиндой выглядели благородно и элегантно.

— Как вы оба себя чувствуете? — спросил я Зиглинду и Яноша.

— Нормально, — ответил Янош. — Палец зудит. Это сводит меня с ума. Рана на ноге в порядке, боль можно терпеть. Я больше беспокоюсь о Зиглинде, — он бросил на неё обеспокоенный взгляд.

— Я хочу пойти, — сказала Зиглинда. — Пока я держу спину прямо и не слишком быстро двигаюсь или глубоко дышу, то всё в порядке. Рана на плече тоже уже опять закрылась.

В тот раз, когда Янош был ранен в ногу, Зиглинда получила рану на плече. К тому же на её рёбрах остались следы от оборотней. Зиглинда, дочь простого хозяина постоялого двора, была намного выносливее, чем многие другие воины, которых я знал. Прошло недостаточно времени, чтобы действительно можно было говорить об исцелении, даже если Зокора применила на ней своё мастерство. Я посмотрел на Зокору, которая, как обычно, казалась спокойной и безучастной. Без её целительного искусства многое было бы иначе.

Я с нетерпением ждал, что принесёт этот вечер.

Мы вышли из дома и забрались в ожидающие паланкины. Армин, как мой слуга, шёл рядом с моим паланкином. Он тоже приоделся. Я спросил его, почему он не волнуется.

— О, эссэри, я волнуюсь! Но какой смысл в том, чтобы показывать это? Разве не лучше, когда идёшь с поднятой головой и улыбаясь, чем сгорбившись от страха?

Что ж, вероятно он прав.

Паланкины и наш эскорт направились не в сторону площади Дали, как я ожидал, чтобы повернуть там ко дворцу, а в сторону гавани. Там, через портовые ворота, мы войдём на территорию дворца.

— Перед воротами дворца собралась уже огромная толпа, — объяснил Армин. — Там больше не пройдёшь. Вы приглашённые гости и поедете по тому же пути, что и другие важные господа и доберётесь до дворца через дворцовые сады. Этот путь более комфортный.

24.

Празднование

Дня

рождения

Этим вечером Газалабад действительно был зачарованным городом. Небо ещё было красным от вечерней зари, но я везде видел фонари и факелы. Казалось, что люди в городе тоже изменились. На всех была одета их лучшая одежда, и я ещё никогда не видел столько смеющихся лиц.

Тысячи, как я слышал, пришли ко дворцу, чтобы вместе отпраздновать День рождение принцессы. Уже издалека я услышал шум голосов, а когда паланкины подносили ко дворцу, там было одно место, откуда хорошо обозревались дворцовые ворота: насколько хватало глаз, там собрались жители Золотого города.

Когда они увидели наши паланкины, раздались приветствия. Они не знали нас, но мы принадлежали к тем счастливчикам, кто сможет увидеть это событие с близкого расстояния.

На стенах дворца стояли охранники в парадной униформе. К их длинным копьям были прикреплены фонари, поэтому они не выглядели угрожающе, но в наступающей ночи образовывали вдоль стены цепочку из огней.

Фонари также были развешены по всему дворцовому саду. Аромат цветов достиг нашего носа, перекрывая запах Газара.

Сотни огней освещали Лунный дворец, который этим вечером оправдывал своё название. Он мерцал, как будто хотел бросить вызов лунам, и в эту ночь он преуспел.

Наши паланкины были не единственными, прибывшими во дворец в эту ночь. Двор дворца был заполнен ими, и я увидел спешащих туда-сюда слуг и чиновников, отчаянно пытавшихся поддерживать протокол.

Когда мы вышли, я узнал, что мы личные гости эмира. Ни один из чиновников не знал, как нас характеризовать. Они решили быть осторожными, и приняли нас, словно каждый из нас был эмиром.

В конце концов, мы всё же встретили того, кого я знал — Хахмеда, Хранителя Протокола. Он увидел нас, то есть меня и побледнел, тут же поспешив к нам.

— Эссэри, простите, если вам пришлось ждать, я вас сразу не увидел. Прошу простите и следуйте за мной. Я немедленно укажу вам путь к вашим местам. Они находятся рядом с семьёй — честь, которой удостаиваются немногие… ах да… эссэра Фала просила передать, что всё оружие, за исключением трёх конкретных мечей, нужно сдать. Она попросила, чтобы вы поставить мечи позади себя, показав всем, что для этого есть разрешение, — он несколько раз поклонился.

Он провёл нас по длинному коридору, быстро семеня впереди нас. Казалось, его было невозможно заставить идти медленнее, и он чуть не отчаялся из-за нашего неторопливого темпа. Однако он не смел ничего сказать.

У одной двери из полированного розового дерева охранник нахмурился, когда понял, что под верхней одеждой на Лиандре одеты доспехи. Шесть охранников охраняли этот боковой вход в тронный зал. Слева и справа от дверей стояло по одному большому ящику.

— По приказу эссэры Фалы этим гостям разрешается носить доспехи и взять три меча в тронный зал.

— Не за что в это не поверю, пока не подтвердит капитан, достопочтенный Хранитель Протокола, — сказал страж и опустил копьё, чтобы преградить нам путь. — Дверь останется закрытой.

Бормоча множество извинений, Хахмед, чуть ли не в панике, поспешил прочь, чтобы найти капитана.

— Что вы с ним сделали, что он так вас боится? — спросил меня Армин. — Хахмед известен тем, что заставляет ждать даже эмиров.

— Эссэра Фала, — ответил я. — Она не особо обрадовалась тому, как он обращался со мной в прошлый раз.

Стражники разглядывали нас. Затем лицо одного из них прояснилось. Он с улыбкой обратился к Лиандре.

— Я вас знаю! Разве вы не навещали грифона?

Лиандра кивнула.

— Всё же я не позволю вам войти, пока не получу приказ. Но теперь я думаю, что получу его. При желании, можете уже сейчас сложить ваше остальное оружие в этот сундук.

— Благодарю, — сказала Лиандра, вытаскивая две стальные заколки из причёски. Затем мы начали заполнять сундук. Мы не знали, что нас ждёт этим вечером, может неприятности начнутся лишь на обратном пути. Все понимали, что нас не запустят с оружием, но это никому не помешало принести его с собой.

Даже я удивился, когда увидел, сколько кинжалов можно распределить на шестерых человек.

У меня их, как обычно, было семь, четыре в сапогах, два в рукавах и один за спиной. А вот Закора удивила меня, вытащив в общем количестве десять. Даже у Армина было четыре и что-то, что можно было назвать только коротким мечом, который был спрятан за его спиной.

Глаза охранников становились всё больше и больше, особенно, когда Варош бросил в сундук дюжину болтов, а сверху положил свой арбалет.

— А мечи за вашей спиной? — осторожно спросил охранник.

Я отстегнул Искоренителя Душ от портупеи вместе с ножнами и поставил перед собой на кончик лезвия. Он остался стоять, как, согласно легендам, делали все изгоняющие мечи.

Зиглинда и Лиандра последовали моему примеру.

Между двух искусно выполненных драконьих голов Ледяного Защитника и Каменного Сердца, Искоренитель Душ выглядел почти скромно.

Тяжело дыша, снова появился Хахмед, Хранитель Протокола, с офицером дворцовой стражи. Это был Кемаль Яск, капитан, который в последний раз сопровождал нас к кораблю эмира.

Когда Кемаль увидел три меча, стоящих перед нами, его глаза округлились. Он прочистил горло.

— По приказу эмира эти люди могут войти с мечами, которые могут стоять. Они личные гости эмира и принцессы Файлид.

— Спасибо капитан, — поблагодарил я.

Охранник как раз собирался закрыть ящик, когда Янош поднял руку.

— Подождите.

Он поднял штанину и бросил в сундук ещё два дротика.

Охранники и капитан молча наблюдали за ним. Затем один из стражников подошёл к Лиандре, глядя на большой мешочек на её поясе.

— Я могу посмотреть, что находится в вашем мешочке? — вежливо спросил он.

Лиандра открыла мешочек и высыпала на ладонь порошок, который засверкал в свете ламп.

— Алмазная пыль. Подарок на День рождения для принцессы.

Охранник прощупал мешочек и удовлетворённо кивнул, когда не нашёл в нём никаких спрятанный вещей, а затем открыл нам дверь.

— Хавальд бей, — тихо спросил капитан Кемаль. — Это в самом деле изгоняющие мечи?

Я кивнул.

Он больше ничего не сказал, а лишь поклонился.

До этих пор я ещё никогда не видел тронного зала. Когда Хахмед провёл нас в него, у меня начали разбегаться глаза, как у деревенского мальчишки, который в первый раз видит город. Зал, наверняка, был высотой в четыре этажа, его окружали колоны из розового кварца, а отполированные полы были из светлого мрамора.

По бокам и возле дальней стены пол был поднят до высоты колен, образуя U, открытую к самым большим дверям зала. Колоны находились примерно в шести шагах от стены и прилегали к переднему краю окружающего зал подиума. Они несли галерею, на которой я увидел добрых три десятка арбалетчиков.

На задней платформе был ещё один подиум, тоже высотой до колен, на котором стоял трон из слоновой кости. Львиный трон, который, как видимо, получил своё название, потому что подлокотники трона состояли из двух львов, и мотив везде повторялся. Позади трона, с высокой галереи до самого пола, спадала тяжёлая белая занавес.

К моему удивлению, Хахмед провёл нас к заднему подиуму у указал на отведённые места. Я сидел на богато украшенном стуле без львиного мотива прямо рядом со стулом, на котором он был, а значит действительно в непосредственной близости от семьи. Я задавался вопросом, о чём думал эмир. Я был почти уверен, что всё это устроили либо Фала, либо Файлид. Я сам предпочёл бы стоять или сидеть в более неприметном месте.

Армин встал позади моего стула. Лиандра, Зиглинда и я поставили наши мечи на пол за спинкой стула, так чтобы их не всем было видно. Я посмотрел наверх, без сомнения, внимание арбалетчиков было приковано к нам.

Семьи эмира ещё не было, но зал постепенно наполнялся. По бокам стояло по восемь небольших тронов с разными, отличительными племенными знаками. Добрые две трети из них были уже заняты эмиссарами других эмиратов, которые теперь с интересом нас разглядывали.