— Хороших снов, Алисия, — мягко произнес он, обволакивая меня своим бархатистым голосом, вызывая табун мурашек по всему моему телу. Черт, ты издеваешься, парень? Ну какой теперь сон?

Итан

Очередное собрание Розариума проводилось без Лисы. Меня не покидало ощущение, что ее специально не пригашают, когда присутствую я. Не могу сказать, что меня больше бесит — то, что я не вижу ее, или то, что мне кажется заставляет Перриша прятать от меня Лису. Я не настолько слеп, чтобы не замечать, как он на нее смотрит, и не настолько глуп, чтобы не понимать, как Алисия может влиять на мужчин. Я никогда не видел их вместе, чтобы сделать выводы в ее отношении. Не знаю, какой бы была моя реакция, если бы Лиса пополнила ряды обожающих Рэнделла девочек, готовых целовать пол, по которому он ходит. Мне с самого начала казалось, что Лиса другая, что у нее есть свой характер и сила воли, и упертость, которые не так-то просто будет сломать. Но нужно быть откровенным и признать — Перриш ломал и не таких. Хотя, понятие «ломал» сюда не подходит. Рэн их возрождает, делает совершенно другими и, если смотреть со стороны, каждая из девушек, да и я сам, спустя всего несколько месяцев производили совершенно другое впечатление, чем до встречи с Перришем. Все мы были жалкими отбросами общества до Рэнделла. И каждый из нас знает, что при желании он с легкостью вернет нас обратно, не испытывая ни малейшего сожаления. И теперь, после разговора с Линди, я понимаю, насколько он несокрушим, и в то же время не лишен человеческих слабостей. То, что рассказала мне Линди могло бы натолкнуть меня на мысль, что мы имеем дело с сумасшедшим человеком, с которым периодически случаются приступы непонятного характера, когда он начинает забывать тех, с кем проживал долгие годы. Рэн выглядит одержимым, это правда. Но единственная его навязчивая идея — это уверенность в собственной несокрушимости. Он не убивал свою мать, я точно знаю. Линди слишком впечатлительна, ее сердце разбито, на нее влияет не только разрушительная энергетика отвернувшегося от нее мужа, но и другого игрока, роль которого для меня по-прежнему остается непонятной. Что-то связывает Рэнделла Перриша и Гарольда Бэлла. И я должен понять, что именно. Если Рэн собрался втянуть Алисию в свои давние игры с человеком уровня Бэлла, мне необходимо понимать степень риска, которому она подвергнется в случае ее раскрытия. Империя Бэлла непогрешима. Я проверил каждого члена достаточно большой семьи, но не нашел ни одного темного пятнышка. Кроме того, что отец семейства когда-то, по словам Линди, приходил на консультацию к Корнелии Перриш. Есть ли хоть малейшая вероятность, что Линди может быть права и Гарольд действительно в тот день видел что-то подозрительное, а Рэнделл теперь столько лет копал под него, чтобы просто убрать свидетеля? Ситуация кажется абсурдной именно из-за своей затяженности. Не больно ли много чести? И что за ответные ходы со стороны Гарольда Бэлла? Для чего ему понадобилось дурачить его жену, вбивая ей в голову страшные подозрения в отношении Рэнделла? Неужели дело только в бизнесе? Или Бэлл такой же игрок, как и Перриш? И я просто являюсь свидетелем длительного противостояния двух умных соперников?

— Итан, ты у нас лучше всего работаешь с прессой, а точнее с алчными до горячих новостей журналистками, — произносит Перриш, привлекая мое внимание к его спине. Высокая подтянутая фигура в строгом, стального цвета, деловом костюме и бежевых кожаных туфлях на фоне пылающего заката за панорамным окном вызывает суеверные ассоциации. Но я не фокусируюсь на диссонирующих реакциях, и пройдясь взглядом по сдержанным рафинированным лицам собравшихся, удерживаю себя на деловой волне.

— Новое задание? — вежливо осведомляюсь я.

— Да, — конверт на столе.

— Здесь два конверта, Рэн, — сообщаю я, держа в руках оба.

— В одном инструкции к новому делу, во втором премия за предыдущее.

— Спасибо, Рэн.

— Друзья мои, проверьте свои конверты. И если есть вопросы, задайте мне их прямо сейчас.

— У меня есть вопрос, — произношу я уверенно. Замечаю, как напрягаются плечи Перриша. Неужели?

— Не много ли вопросов в последнее время, Итан? — с ноткой неприязни спрашивает великий и могучий Перриш.

— Что поделать? Времена такие пошли, — с иронией улыбаюсь я, пожимая плечами и подмигивая пренебрежительно закатывающей глаза Дафни. — Но я бы предпочел задать его после собрания.

— Снова напрашиваешься на личную аудиенцию? — насмешливо спрашивает Рэн.

— Да. И если я не достоин великой чести быть тобой выслушанным сегодня, то уйду месте со всеми, — в тон ему отвечаю я.

— Мальчики, вы еще подеритесь, — усмехнулась Селия Берг. Рыжая Мак ткнула ее локтем, на что та только презрительно фыркнула. — Да, молчу я, молчу.

— Отлично, раз вопросов нет, я всех отпускаю. Я дам знать, когда мы соберемся снова, — снисходительно вещает Перриш, продолжая стоять спиной к свой пастве.

Когда все расходятся, я встаю со своего места, подхожу к Рэнделлу и становлюсь по правую руку от него, засовывая руки в карманы брюк. Я веду себя не так, как обычно. Уверен, что Рэн даже нашел этому свое объяснение, очередную версию, которые он с такой легкостью строит одну за другой в отношении каждого члена своей организации. Но я бы не использовал слово «член» так уверено. В Розариуме не так много представителей сильной половины человечества, и один из них возглавляет эту веселую компанию. Иногда я чувствую себя сектантом непонятной мне религии, которую несет нам с высоты своего сознания Рэнделл Перриш. И, возможно, отчасти так и есть. Он заставляет нас верить в иллюзорные цели, выполняя которые, мы приносим ему финансовую выгоду и укрепление позиций. Он вхож во все сферы жизни города, и осталось только несколько более-менее достойных кандидатов в высших слоях власти Кливленда, достойных стать его мишенью. Мишенью Розариума. Один из них Гарольд Бэлл. Я должен знать почему.

— Я весь внимание, Итан, — первым начинает Перриш, когда спустя пару минут я по-прежнему пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы сформулировать основную мысль, и не дать Рэнделлу лазейку, чтобы увлечь меня в дебри окольными путями. — Снова поговорим об Алисии? Или ты устал пытаться защитить невинную крошку, которая, к слову говоря, вовсе не так и невинна.

— Мысль о невинности — последнее, что приходит в голову, когда на нее смотришь, — невзначай замечаю я.

— Это точно, — улыбается Перриш, и низкие интонации его голоса, заставляют мня напрячься. Повернувшись, я бросаю на него быстрый взгляд, снова придумывая себе симптомы, которые, возможно, являются плодом моего воображения. Рэн никогда не трогал своих ядовитых куколок. И мне даже понятны причины, но разве возможно всегда жить следуя правилам? Иногда исключения случаются. Разве со мной не произошло то, что я никак не могу предотвратить? Или мог, но упустил время. Мы оба хотели сойти с ума. И в этом был смысл, было оправдание, то, которое мы все искали. То, что случилось между мной и Лисой было безумием, наваждением, самым ярким воспоминанием, который каждый из нас навсегда запомнит. И нужно бы поставить точку и оставить все так, но я не могу. Лиса — простая девушка. Я знаю, знаю, что мы должны были с ней встретиться. Я не верю в совпадения.

— Как она? — спрашиваю я совсем не то, что хотелось бы. Линия скул Перриша напрягается, когда он слышит мой вопрос. Или то, о чем говорит ему мой голос.

— Кальмия почти готова. Она схватывает на лету. Тебе не стоит о ней волноваться. Она теперь не твоя забота, Итан, — в интонации Рэнделла слышатся жесткие, неумолимые нотки. — Поверь, ей нет никакого дела до тебя.

— Это ложь. Тебе никогда не понять того, что было между нами на самом деле. А не в объективах камеры.

— Вы такие скучные оба, — выдохнул Рэн. — И даже говорите одними словами. Вам так нравится считать себя героями мелодрамы, правда? Страдальцами, в жизни которых вмешался злодей вроде меня и все разрушил. Но попробуй взглянуть на случившееся реально, Итан. Все неплохо развлеклись, особенно ты, учитывая, что с самого начала тебе был известен исход происходящего. Согласен, Лиса может чувствовать себя слегка одураченной. Слегка — это не преуменьшение, а факт. И я устал его вам разжевывать. Каждый из вас использовал другого для своих определенных целей. Хороший секс, выполнение задания, желание забыться или просто жажда приключений и риска. Так или иначе, у вас был миллион вариантов выхода, но то, что изначально ведет к краху, не может быть настоящим и стоящим, Итан. Понимаешь, о чем я?