Поначалу — с 20-х годов — рост А. был связан с процессом интеграции евреев в советском обществе и с теми общими трудностями, которые переживало население в процессе "строительства коммунистического общества". Лишения, голод, политические репрессии, ломка традиционного уклада жизни ассоциировалась в народных низах с деятельностью евреев-большевиков. Активная деятельность евреев-предпринимателей в годы НЭПа тоже вызвала в народе отчуждение и неприязнь. Еврей в сознании русского или украинца стал ассоциироваться с ростовщиком, купцом, торговцем.
Наличие в советском государственном и хозяйственном аппарате значительного числа евреев породило уверенность, что только евреи выиграли от революции. Приток евреев в учебные заведения, в науку, технику и промышленность создавал представление о засилии евреев во всей экономической и общественной жизни. Политика коммунистов — индустриализация, чекистские репрессии против "классовых врагов", насильственная коллективизация и преобразования в деревне, приведшие к голоду на Украине, в Поволжье и Казахстане, — все это оборачивалось усилением ненависти к евреям. Не только к тем, которые действительно были причастны к этой политике, но ко всем. Какое-то время возродившийся А. низов, смыкавшийся с неприязнью к коммунистам, вызывал беспокойство властей. Пропаганда была вынуждена разъяснять массам вред А., его несовместимость с принципами коммунистического интернационализма. Был принят даже специальный закон, карающий за А.
Однако в 30–40 годы борьба с А. была ослаблена. В конце 1925 года на XIV съезде партии Сталин произвел диктаторский переворот, навсегда отстранив от власти доминировавшую раньше еврейскую группу — сначала Троцкого, а затем Зиновьева и Каменева. Тогда, однако, это не воспринималось ударом по евреям: борьба как будто велась только с оппозицией, и дело касалось лишь идейных разногласий. Кроме того, человек, захватывающий власть, был грузином, и в отстранении евреев-большевиков трудно было усмотреть проявление русского шовинизма.
Когда к власти в Германии пришел Гитлер, Сталин, предвидя возможность столкновения с ним, не хотел возбуждать враждебность к себе еще и еврейского мира. Поэтому устранение евреев на вершине власти не распространилось вниз; в довоенные годы евреи по-прежнему занимали многие важные посты в правительстве: наркомов, членов коллегии наркоматов, членов центральной ревизионной комиссии партии. Однако именно с Гитлером связана первая массовая волна советского официального антисемитизма.
В период сближения Сталина с Гитлером (вплоть до нападения Германии на СССР в июне 1941 г.) всякие упоминания в прессе об А. и антисемитской политике фашистов не допускались. К этому времени относится и усиление в Советском Союзе великодержавных настроений, выразившихся, в частности, в пропаганде превосходства русского народа над другими народами. Эти тенденции стали питательной почвой для А.; началась ликвидация еврейских школ, проводились массовые репрессии против еврейской религиозной интеллигенции.
После окончания второй мировой войны антисемитские настроения появляются уже не только как А. низов, но и как элемент государственной идеологии. Из "пережитка прошлого" А. превратился в важный компонент советской политики. В 1948 г. были закрыты все еврейские организации, театры, издательства; ведущие деятели еврейской культуры были арестованы и расстреляны. В 1949 г. в СССР развернулась кампания исключения из партии и изгнания из общественной и научной жизни "космополитов", 80 % которых составляли евреи. Вводятся жесткие ограничения при приеме евреев на работу и в высшие учебные заведения. Эти распоряжения партийного аппарата никогда открыто не публиковались и доводились до сведения нижестоящих инстанций по служебным каналам — с помощью закрытых писем, инструкций, доверительных бесед.
Сталин обдумывал план полного уничтожения евреев. В январе 1953 г. было сфабриковано дело девяти врачей, из которых шесть были евреями. Арестованные обвинялись в государственном заговоре, в убийстве руководителей партии и правительства. Был срочно инспирирован "гнев народа", который должен был стать отдушиной для населения: все неудачи властей и лишения послевоенных лет решено было свалить на евреев.
Смерть Сталина приостановила готовившуюся депортацию евреев на Дальний Восток и в Сибирь, но не привела к их социальной реабилитации. Процентная норма при приеме евреев в высшие учебные заведения и на работу сохранилась. Не была возобновлена деятельность еврейских школ, театров и издательств.
В начале 60-х годов в СССР произошли многочисленные "экономические процессы", широко освещавшиеся в прессе. Евреи не были ни единственными, ни главными участниками подпольного бизнеса. Однако советская пропаганда использовала эти процессы для нагнетания антисемитских настроений. В фельетонах евреи неизменно выставлялись злостными расхитителями государственной собственности, экономическими диверсантами, спекулянтами, взяточниками и валютчиками.
После победы Израиля в Шестидневной войне советские власти приступили к методической антиизраильской пропаганде, которая попала на благоприятную почву традиционного антисемитизма. Газеты, радио и телевидение развернули погромное наступление на "мировой сионизм". Советскому человеку стала внушаться мысль о связи сионистского движения в СССР с инакомыслием, диссидентством и антисоветизмом. Враг, внутренний и внешний, обрел, наконец, общие черты — сионистские. Советский еврей превратился в пособника империализма и идеологического диверсанта.
Почему? — возникает вопрос. В чем и каковы истоки советского антисемитизма 80-х годов? Эпохи, когда государственный антисемитизм практически изжит во всех цивилизованных странах. Коммунисты, как уже отмечалось, охотно и успешно использовали евреев в период становления режима, когда не хватало квалифицированных кадров для хозяйственного, партийного и государственного управления. Деклассированные, но образованные еврейские массы в ту пору были важной социальной основой нового государства. Впоследствии, когда на волнах террора сформировались собственно коммунистические кадры, жадно рвущиеся к власти, появилась необходимость расчистить для них престижное жизненное пространство. И А. становится удобным (и к тому же популярным) средством "чистки". При этом выяснилось, что большевикам не удалось полностью подавить и погасить бродильный элемент, исторически сложившийся в еврейском характере — евреи составляли значительный процент в многочисленных оппозиционных группах, пытавшихся противодействовать сталинской тирании. И их стали постепенно, но последовательно выталкивать из системы власти. И наконец, коммунисты быстро поняли, что А. является удобным идеологическим громоотводом. Дать элементарные права народам было невозможно — они узурпированы коммунистами; предоставление свободы таило опасность существованию режима, созданию изобилия мешала плановая и централизованная система хозяйства. Так что только и оставалось советским руководителям играть на примитивных инстинктах и темных предрассудках антисемитизма, заглушая этой игрой народное недовольство: всегда существовала надежда в Кремле (или иллюзия), что на фоне абсолютного унижения евреев не столь очевидным будет бесправие и несчастная участь остальных наций советской империи.
Откровенные проявления А. в советской политике (при публичных заявлениях о том, что в СССР нет ни А., ни причин, его порождающих), массированная антисионистская, а по существу антиеврейская пропаганда привели к возрождению национального самосознания советских евреев. Движение еврейского протеста выразилось в стремлении изучать еврейскую культуру и историю, в борьбе за выезд в Израиль. Эмиграция евреев привела к новому взрыву А. на разных уровнях. Оскорбленное великодержавное самолюбие не желало понимать и принимать философию евреев, покидающих страну, в которой они родились и выросли.
Современный советский А., таким образом, служит как внутренним, так и внешним политическим целям советского руководства. Во внутренней политике он используется в традиционном механизме поиска "козла отпущения", помогая направлять недовольство масс в выгодное партии русло. Во внешней (в облике "борьбы с сионизмом") — помогает СССР усиливать свое влияние в арабских странах. И еще одно соображение: разрешение на эмиграцию стало разменной монетой в торговых отношениях с Западом.