- Я тоже так считаю, - согласилась она, похоже, чувствуя огромное облегчение.

- Тогда я прикажу Дерелу подготовить Копьё Славы к отъезду, - я посмотрел на своих друзей и компаньонов. - Я, со своей стороны, рад, что никому из нас не пришлось отдать свою жизнь за Газалабад.

После обеда я отвёл Наталию в храм Сольтара, где знакомый нам молодой священник тепло её принял и улыбаясь, кивком поприветствовал меня. Прислонившись к одной из колонн храма, я наблюдал, как её облачили в белое одеяние, как с божьим благословением вложили в руки белый и чёрный камень, которые представляли день и ночь, свет и тьму, а также узкий путь, по которому люди блуждают то ко тьме, то к свету. Жрица по крутым ступенькам проводила её в ров, окружающий божий остров, который был наполнен чистой, освящённой водой. Согласно вере, теперь Наталия родилась заново как человек, который с помощью руководства бога мог ходить между светом и тьмой.

- А каким было ваше крещение, господин? - спросил один священник, присоединившийся ко мне у колонны.

- Вынужденным, - ответил я. - Мне хотелось пить, вода была чистой. Была ночь, никого поблизости, поэтому я подумал, не заполнить ли мне водой мой водный мешок. Каким-то образом я поскользнулся и упал в ров.

Я сомнением посмотрел на статую бога. Думаю, я ясно помнил, что почувствовал пинок в зад.

- Сколько вам было лет?

Я пожал плечами.

- Три или четыре года.

- В самом деле, ранее крещение, - священник тихо рассмеялся. - Некоторые пути начинаются странно, - промолвил он. - Посмотрите на её лицо. Вы когда-нибудь видели его таким сияющим?

Нет, ещё никогда. Было такое чувство, будто вся тяжесть свалилась с плеч Наталии. Она выглядела невинной. И была ей, потому что согласно нашей вере до крещения не могла отличить свет от тьмы.

Внезапно она показалась мне невероятно молодой, почти ребёнком, как будто крещение стёрло следы её жизни с лица. У меня расплылось перед глазами, видимо, что-то попало в глаз.

Наталия ещё никогда не была так прекрасна, как в этот момент, а потом она встретилась со мной глазами и улыбнулась: открытая, свободная улыбка, какой она ещё никогда не улыбалась раньше. Это разбило мне сердце, поэтому я перевёл взгляд туда, где стоял священник. Должно быть, я уже с ним встречался, потому он показался мне знакомым.

- Она радуется, - сказал я.

- Она пригласила Сольтара в своё сердце с молитвой, которую он не смог пропустить. Я редко видел веру, столь же чистую и очевидную, как у неё. Некоторые люди с лёгкостью принимают её в сердце, - промолвил священник с лёгкой улыбкой. - А другим, как мне иногда кажется, нужно дать пинка, - не отрывая от неё взгляда, он продолжил. - Вам часто нужен от него пинок?

- Нет, - твёрдо сказал я. - Я уже в детстве умел отличать правильное от неправильного.

- Значит вам не требуется руководство?

Я покачал головой.

- Есть вещи, которые следует делать и такие, которые можешь. Я делаю то, что должен. Руководству Сольтара я не рад.

- У вас с ним возникли разногласия?

Он и в самом деле выглядел подавленным от этой мысли.

- Он оставляет людей умирать. Забирает тех, кто не причиняет никому вреда, а убийцам предоставляет долгую жизнь. Он несправедлив.

- Он не судит. Он лишь показывает дорогу между светом и тьмой. Человек может выбрать свой путь. Борон судит, а Сольтар нет.

Я вспомнил всех тех, кого любил, знал и почитал, вошедших в его царство. Среди них были хорошие мужчины и женщины, в то числе те, за кого я отдал бы жизнь. Но я не умирал. Умирали они. Перед моим внутренним взором предстала картина: далёкий перевал, заваленный горой трупов. Я увидел себя, покрытого кровью и с бледной сталью в руке, как выбираюсь из этой горы и вижу, что врага больше нет. Мы умирали, в то время как трусливый граф полировал свои доспехи...

- Так бессмысленно, - промолвил я. - Такие бессмысленные смерти...

- Они сами приняли такое решение, выбрали свой путь. Разве вы не можете это уважать?

- Никто не выбирает смерть.

Я снова перевёл взгляд на Наталию, она внезапно стала грустной. Именно поэтому я избегал храма Сольтара. Я чувствовал грусть, когда вспоминал тех, кого любил и потерял.

- Чем траур отличается от любви? - спросил священник. - Не забывайте, все те души, которые вы знали, живут. Некоторые из них уже во второй или в третий раз с тех пор, как вы их встретили. Вы смогли бы их узнать?

- Говорят, что их можно узнать, но я ещё никого не встречал.

- Вы уверены? По внешним признакам они редко похожи. Но что, если посмотреть в душу? Разве вы ещё никогда никого не встречали, к кому чувствовали любовь, хотя не знали этого человека?

- Я больше никого не люблю. Только если могу или должен.

У Лиандры текла в венах эльфийская кровь. Если она сможет пережить свою миссию, её ждут впереди ещё столетия. Заповедь смерти её не касалась. Прежде чем Сольтар заберёт её, ему придётся забрать меня.

- Значит вы сдерживаете свою любовь? Почему?

- Все, кого я любил, стали жертвами Сольтара, - резко сказал я.

- Его? - теперь священник выглядел почти разгневанным. - Вы думаете, ему доставляет удовольствие забирать тех, у кого чистое сердце? Вы действительно думаете, что он прогуливается среди людей и решает, этот пойдёт со мной, а этот останется? Что это был бы за бог, если он практикует такой беспредел?

- Вы сами говорите, что он несправедливый.

- Вы не слушаете! Я сказал, что он не судит. Но он справедливый. Он пытается быть справедливым.

- Боги должны обладать этим качеством, а не пытаться.

- Он берёт то, что приходит. Хавальд, жизнь - это оплот против тьмы. Чем больше в мире живёт существ, тем больше свет. Некоторые люди - это чистый свет, но и их он должен забрать, если это единственный возможный способ. Но твой бог старается брать как можно меньше, чтобы свет продолжал расти.

Он всё ещё пристально смотрел на Наталию.

- Тогда он должен наконец забрать меня. Я сверх меры отправляю к нему души.

Я хотел отвернуться и уйти, но он положил мне на плечо на удивление тяжёлую руку и остановил.

- Нет, Хавальд. Все души, даже самые чистые или самые тёмные, которые ты отправил к нему, позволили другим огням сиять дольше.

- Вы его священник, - с горечью произнёс я. - Вы должны знать, о чём говорите. Однако я делаю то, что должен. Иду туда, куда он меня тащит, даже когда я не хочу. И когда оказываюсь там, выполняю его работу. Мне не нужно ничего понимать, и он мне ничего не объясняет. Я только убиваю для него и посылаю к нему души, которые ему нужны. Вам легко говорить, сидя в этом храме, ведь вам не нужно быть его мясником.

На этот раз я окончательно отвернулся. Его рука соскользнула с моего плеча, и я подошёл к Наталии, чтобы обнять её. Она не позволила мне, а в её глазах стояли слёзы.

- Почему ты отвёл взгляд, когда я была счастлива? - спросила она так тихо, что я едва расслышал.

- Это был твой личный момент, - ответил я как можно мягче. Я всё ещё был рассержен из-за этого упрямого священника.

- Я хотела разделить его с тобой, - тихо сообщила она.

Я обнял её, на этот раз она мне позволила. Она пахла по-другому, чистая вода всё смыла.

Да. Я заметил, то, как она смотрела на меня и её улыбку. Да и как не заметить? Но как бы я смог вынести этот взгляд?

Я поднял взгляд на статую Сольтара.

- Что случилось? - спросила Наталия.

Я обнаружил, что всё ещё держу её в объятьях и осторожно отстранился.

- Ничего, - сказал я и вышел вместе с ней из храма.

22. Третье Полотно Ночи

План был простым, если человек обладал даром Наталии, иначе он был бы просто невыполнимым.

- Вам не обязательно идти со мной, - сказала она, когда подготавливалась. На ней была та же одежда, что обычно, но кое-что было другим. Она была более спокойной, нет, спокойной она была уже всегда.

- Будет лучше, если он пойдёт с тобой, - заметила Лиандра. - Оставаться одной не очень хорошо.

Наталия подняла на меня взгляд.

- Если вы не против?

Не говоря ни слова, я открыл ей дверь. Почему я должен быть против? Мы вышли. Как обычно, это была прекрасная ночь, на небе не единого облачка. Город пока ещё не спал, но стало тише.

- Здесь красиво, - сказала Наталия. - Мне нравится этот город.

Если бы здесь не было так много страданий и нищеты, я бы с ней согласился.

- Мне кажется, что в Газалабаде слишком... много всего. Здесь слишком много людей, и для меня он слишком уж экзотичный, - признался я.

- По тебе этого не видно, - сказала она. - Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты родом отсюда. Ты понимаешь этих людей. Ходишь как они с этим гордым взглядом. Носишь их одежду, как будто никогда не носил другую, хоть Армин всегда и дразнит тебя по поводу того, что ты не желаешь ярко одеваться. Ты даже говоришь, как они нараспев, подобно Файлид. А люди здесь... они видят тебя и следуют за тобой. Это всегда так, независимо от того, где ты находишься?

Я весело покачал головой.

- Тебе так просто кажется, Наталия. Я никогда не смогу избавиться от келарского диалекта и никогда не стану благородным господином. Мне это не нравится. И почему люди должны за мной следовать, уважать больше, чем других? Это Лиандра возглавляет нас, это она дипломат, а я лишь забочусь о возникающих трудностях. Это миссия Лиандры.

- Но почему люди за ней следуют?

- Потому что это правильно, - заметил я. - Ты сама прекрасно понимаешь, что нужно остановить Коларона, прежде чем он покроет земной диск тьмой.

- Это шар.

- Что?

- Земля.

- Для меня это диск. Тогда я не буду бояться, что упаду.

Наталия остановилась, посмотрела на меня и расхохоталась.

- Ты это серьёзно?

Я пожал плечами.

- Земля такая, какая есть, будь то диск или шар. Поэтому я предпочитаю верить в то, что она диск.

- Ты невозможен, - промолвила она.

Мы пошли дальше, но вскоре она снова остановилась.

- Это здесь, - объявила она. Мы добрались до пункта назначения, совсем недалеко от нашего дома. Перед нами тянулась мерцающая лента Газара, и поблизости в воде плавал речной дракон. Учитывая расстояние между его глаз, он, должно быть, был большим. Я надеялся, что он останется в воде.