Визит был обставлен в абсолютной тайне, уездный голова Дэнфэна, где располагается Шаолиньский монастырь, Мао Жоцай получил строжайший указ хранить в секрете все приготовления к визиту. Специальный дом, предназначенный для ночевки Чан Кайши, который необычайно любил чистоту, состоял из трех комнат, которые были целиком отремонтированы, стены обиты белой материей. Чан Кайши прогулялся по цветущим горам Суншань, посетил место пожарища Шаолиньского монастыря (напомним, что к тому времени он еще не был окончательно отстроен после пожара 1928 года), заглянул в находившийся неподалеку даосский монастырь, постоял у огромного черного камня, якобы оставленного здесь мистическими бессмертными, прикосновение к которому приносит удачу, внимательно выслушал рассказ головы уезда о легендах Дэнфэна и о шаолиньских бойцах. Рассказывают, что Чан Кайши высоко оценил мастерство местных мастеров ушу и признался, что сам когда-то занимался боевым искусством и даже считался неплохим бойцом.

Чжаи Чжицзян

На третий день Чан Кайши внезапно прервал визит и вернулся в столицу. Интересно, что мероприятие было окружено столь строгой тайной, что тогдашний уездный голова, а ныне седовласый старец Мао Жоцай только сейчас решился поведать о поездке Чан Кайши.[217] Правда, слухи о том, что глава государства — большой поклонник ушу, активно циркулировали в кругах последователей боевых искусств.

При гоминьдановских властях впервые начали проводиться всекитайские соревнования по ушу. Хотя и раньше существовали подобные состязания, охватывавшие несколько провинций или собиравшие лучших бойцов в столице, но после прихода маньчжуров эта традиция почти прекратилась. И вот будто возвращались времена великих воинов древности — народная среда без всяких «отборочных соревнований» выдвигала сильнейших мастеров для участия в турнирах.

Гао Чжэньдун

Вид состязаний того времени удивил бы поклонника современных спортивных соревнований по ушу. Прежде всего, в них участвовала не молодежь, когда большинству соревнующихся еще не перевалило за 20 лет и их знание ушу заключается лишь в знании гимнастических элементов, как это случается сегодня, но люди, которые уже завоевали известность своим «внутренним мастерством». Средний возраст участников таких соревнований достигал иногда 60 лет, когда перед публикой представал не юноша, а известный мастер со зрелым гунфу. Это был типично традиционный вид состязания, который обычно назывался праздником, или фестивалем, ушу (ушу цзе) и был призван не столько выявить «лучшего из лучших», сколько продемонстрировать удивительное мастерство ушу, воплотившееся в конкретных людях.[218]

Первые такие официальные состязания состоялись в апреле 1923 года в Шанхае. Каждое имя их участника — это целая история ушу! Кто были эти мастера? Ван Цзыпин — патриарх мусульманского стиля чацюань, прославившийся своими поединками с иностранцами, отстаивая национальное достоинство Китая. У Цзянцюань — создатель стиля У тайцзицюань, блестящий знаток даосской дыхательной методики туна и багуачжан. Чжан Фэнянь — 64-летний мастер по китайской борьбе шуайцзяо и подъему весов, чье искусство на соревнованиях было названо «самым чистым». Гао Фэнлинь — великолепный знаток стиля дитанцюань («Кулак лежащего на земле») и патриарх хоуцюань (стиля обезьяны). Легкие передвижения и прыжки этого 68-летнего мастера, его «обезьяньи ужимки» вызывали восторг публики. С юга приехал знаток стилей фаньцзыцюань («Крутящийся кулак»), пигуацюань («Рубящий кулак»), танланцюань (стиль богомола), чоцзяо («Пронзающие ноги») Ван Чжанъу. В его версии эти стили были объединены в единое эффективное боевое направление тунбэйцюань («Стиль сквозной подготовки»). Его руки «летали и вращались, взмывая в небо, будто дракон». Самыми старыми участниками были 81-летний знаток многих шаолиньских направлений Хэ Юйшань и 71-летний мастер стилей чацюань, хунцюань («Красный кулак»), баоцюань («Взрывающийся кулак»), хуацюань («Китайский кулак») Чо Гучэн, а также 68-летний старец Ли Вэйтин — «с седой, будто тронутой серебром бородой, преисполненный чистым духом. Во время демонстрации и в руках, и в глазах, и в теле, и в передвижениях не было такого движения, которое не получило бы духовную наполненность».[219]

Как вообще можно было оценить такое мастерство людей, чьим духом полнится и напитывается ушу, чьим именам поклоняются тысячи людей по всему Китаю? Свести их в поединке и на основе этого «раздать» места? Но сам смысл турниров по ушу того времени заключался в другом: не оценить, кто сильнее (да и как оценить внутреннюю сущность искусства?!), но приобщиться к самой традиции боевых искусств, к мастерству. Многие участники этого турнира уже превратились в легенду, в сгусток мифов, утратив свою человеческую, «земную» биографию еще при жизни, например Ван Цзыпин, У Цзянцюань, Хэ Юйшань. Да можно ли «распределять» их по местам?! И вот тогда была создана система, удивительным образом отражающая уважение к боевой традиции Китая, — победители не распределялись по местам, а называлась группа лучших мастеров Китая. В нашем понимании это были не столько соревнования, сколько показательные выступления или фестиваль, где выбирались лауреаты. Так, по итогам первого турнира 1923 года в Шанхае были названы «18 мастеров ушу», которыми стали, в частности, все те бойцы, которых мы называли выше. Так начала развиваться китайская система соревнований по ушу.

Другая система соревнований — состязательная, где назывались победители, — первоначально возникла не как основная, а как вспомогательная, более низкая по рангу по отношению к «турнирам мастеров», которые устанавливали высочайший горизонт мастерства. В октябре 1928 года «Центральная Китайская Академия Национального искусства» в Нанкине решила провести Первые национальные испытания по Национальному искусству. Пришлось решать много проблем, так как не существовало ни правил, ни критериев отбора участников. К этим соревнованиям допустили не признанных мастеров, а молодых преподавателей и студентов Академии Национального искусства из Нанкина, которые состязались в комплексах с мечами, копьем и в кулачном искусстве. Бойцы сходились и в поединках на длинном и коротком оружии, голыми руками (саньда) и по правилам шуайцзяо. Естественно, что такой тип поединков, особенно на оружии, был чрезвычайно опасен, и поэтому судьи ввели систему предварительного отбора.

Никаких весовых категорий на турнире не существовало. За эффективный удар руками, локтями, коленями, ногами в любую часть тела соперника, кроме запрещенных, боец получал одно очко, победа присуждалась за три очка. За удар в запретную зону — глаза, горло, пах — давалось предупреждение, а после трех предупреждений наступала дисквалификация. Никакой защитной экипировки не было, поэтому в поединках с оружием употреблялись специальные облегченные и затупленные мечи.

В 1933 году такой турнир в Нанкине был повторен, но травмы и повреждения, полученные участниками во время первых соревнований, многому научили. Во-первых, впервые в истории Китая была введена защитная экипировка, и хотя она была весьма примитивной, все же предохраняла от травм. На лицо надевалась маска для игры палками в мяч, на голени — щитки для футбола. Хотя были уже введены весовые категории, а в саньда раздельно выступали мужчины и женщины, ограничения поединков по времени не существовало, бой велся, как и прежде, до трех очков, и некоторые схватки продолжались до одного часа. Газеты охарактеризовали это так: «Площадка для соревнований по национальному искусству превратилась в площадку для боя быков».[220] Зрелищность таких поединков была действительно невелика, для публики наблюдать за ними было утомительно. Соревнования по ушу постепенно становились массовыми, а традиционные правила поединков, когда бойцы могли часами вести бой, выбирая удобный момент для атаки, уже не подходили для этих нужд.