Трезубец XVII века, «Летающие камни», «Когти дьявола», «Волчья метла»

Образцы редких видов оружия

Ее можно проследить по теории, разработанной опытным императорским наставником ушу Хэ Лянчэном (Хэ Цзимином), который состоял одно время под командованием самого Ци Цзигуана. Он прославился в основном тем, что оставил после себя несколько объемных трудов, важнейшим из которых можно считать «Записки о ведении сражений» («Чэ люй»). Следуя за примером своих учителей, Хэ Лянчэн сумел вместить в эту книгу обширные сведения о теории ведения сражений, описал наиболее яркие примеры удачного управления войсками, давал советы о психологической и методической подготовке воинов, рассказывал о крупнейших школах ушу того времени. Кстати, в последнем пункте работа Хэ Лянчэна выгодно отличается от объемного труда Ци Цзигуана, так как в ней содержится описание или по крайней мере упоминание едва ли не о пятидесяти различных школах кулачного боя и владения оружием. Вероятно, рост школ ушу был настолько бурным, что за несколько десятилетий после выхода в свет трактатов Ци Цзигуана количество таких школ увеличилось в несколько раз.

Хэ Лянчэн рассказывает о десяти методах кулачного боя, десяти школах работы с палкой, семи методах работы с копьем, пяти методах — с прямым мечом, десяти методах — с изогнутым мечом, а также о нескольких школах боя с «волчьей метлой» и трезубцем. По его рассказам, прямой меч цзянь все больше и больше утрачивал свои главенствующие позиции в методах подготовки бойцов, так как такое короткое оружие было неприменимо в крупномасштабных сражениях, поэтому на первый план выдвигалась работа с копьем или даже с палкой, ибо порой палка в поединке оказывалась удобнее, чем меч.

Сам Хэ Лянчэн, по собственному же признанию, обучался пяти школам работы с мечом цзянь, десяти школам кулачного искусства и без лишней скромности отметил: «Для изучения всего этого требовалась немалая тщательность, но я сумел постичь тайны этого».[175]

Важнейшая заслуга Хэ Лянчэна заключается в том, что ему удалось реально воплотить в жизнь тезис Ци Цзигуана, говорившего, что «кулачный бой и палка являются основой боевых искусств», — воплотить, разработав четкую методику обучения бойцов. По словам Хэ Лянчэна, она заключалась приблизительно в следующем: «В овладении боевыми искусствами сначала следует изучать кулачный бой, а затем тренироваться в бое с палкой. Когда приемы кулачного боя и палки полностью усвоены, следующей идет техника боя с изогнутым мечом дао и копьем, являющаяся особо сложной. Поэтому кулачный бой и бой с палкой являются основой и источником боевых искусств».[176] В определенном смысле это было качественное изменение всего корпуса армейского ушу, ведь издавна основой обучения воинов был бой с мечом и копьем. В противоположность этому Хэ Лянчэн объяснял, что палку можно рассматривать в качестве базового вида оружия для многих видов копий, пик, алебард и других разновидностей длинного оружия, которого в то время насчитывалось уже более ста видов. К тому же новая структура обучения сближала элитарно-армейское ушу и народные стили, где издавна тренировки начинались именно с кулачного боя. «Тело» ушу становилось все более и более гомогенизированным, хотя этот процесс растянулся на несколько столетий.

Эти же новшества поддержал другой великий мастер, который пользовался в свое время не меньшей славой, чем Ци Цзигуан. Звали его Чэнь Цзунъюэ (1561–?), более известный под своим вторым именем Чэнь Чундоу (Чэнь Яростный Бой), выходец из уезда Синин провинции Аньхой. С детства увлеченный патриотическими идеями Ци Цзигуана, он решает посвятить себя служению императору и защите страны, для чего начинает собирать лучшие виды боевых искусств. Жизнь Чэнь Чундоу была наполнена рассказами о его герое — Ци Цзигуане. В 1560 году появляется книга Ци Цзигуана «Новая книга записок о достижениях [в воинском деле]», а в год рождения Чэня — официальные «Разъяснения по использованию поясного меча» («Яодао цзе»). Несмотря на немалую редкость этих трудов, юноше удалось разыскать их, и он с упоением принялся за изучение сложных трактатов.

Стоило ему услышать, что где-то живет известный народный учитель, он мог за сотни километров тотчас отправиться к нему. Через десять лет изнурительных переходов и тренировок Чэнь уже блестяще владел мечом дао, копьем, арбалетом, палкой и не встречал себе соперников в кулачном искусстве. Изучать искусство двуручного меча он отправился в провинцию Чжэцзян к мастеру Ли Юньфэну, а узнав о шаолиньских бойцах с палкой, не поленился несколько месяцев ехать до провинции Хэнань.

Чэнь Чундоу решил впервые записать шаолиньское искусство. Монахи к этому времени хотя и имели свои записи, но не считали нужным открывать их представителям светской традиции. После нескольких лет работы Чэнь в 1616 году преподносит императору комплексный труд «Описания способов «Шаолиньской палки» («Шаолинь гунфа чаньцзун»).

Несмотря на свою фундаментальную подготовку, Чэнь Чундоу мог бы так и остаться незамеченным, если бы не трагические события, произошедшие в 1621 году. С северо-востока в Китай вторглись племена ицзу, сжигая все на своем пути и уничтожая местное население. Армия оказалась не подготовленной к вторжению, фортификационные сооружения давно устарели и не могли сдерживать натиск конного противника. Администрация в спешном порядке стала возводить по границам новые крепости, а Чэнь Чундоу был назначен одним из инструкторов по боевым искусствам, так как всех старых преподавателей разогнали из-за низкого уровня подготовки.

Чэню предоставляется прекрасная возможность повторить деяния Ци Цзигуана. Прежде всего он пишет несколько простых, но эффективных пособий по искусству боя — «Избранные методики боя с длинным копьем», «Избранные методики боя с одиночным мечом», сюда же присовокупляет свой переработанный труд по владению «Шаолиньской палкой».

Как видим, среди представителей «большой культуры» долгое время больше ценился, как и в древности, не кулачный бой, а искусство обращения с оружием. К концу правления Минской династии приемы боя с копьем, мечами, палкой стали столь многочисленными, что даже раздавались сетования на то, что вряд ли найдется человек, «новый Ци Цзигуан», который умел бы в равной степени обращаться с несколькими видами оружия, да к тому же составить их полное описание. То в одном, то в другом месте Поднебесной возникали новые школы боя с оружием, слава о кланах Ма, Ша и Ян гремела даже при дворе, но собрать их методики воедино представлялось уже невозможным. Носителями боя с оружием в этот момент оказались не столько представители императорской гвардии, традиционно считавшиеся сверхбойцами, сколько народные мастера. Их умение обращаться с мечом и палкой вызывало искреннее восхищение даже у придворных чиновников и цензоров, посылавшихся для проверки работы администрации на местах. Если театрализованные демонстрации можно было видеть каждому, то искусство реального боя, тем более «тайная передача» все глубже и глубже уходили от любопытных глаз.

Придерживаясь традиции ушу, народные мастера передавали тайны школы лишь по семейной линии. Такие направления даже не имели названия, именовали их по клановой фамилии: школа Чэнь, школа Ян, школа Ма. Наметился явный разрыв между искусством народных мастеров и техникой «официальных» воинов, которые постепенно стали сдавать позиции первенства в мастерстве. Династийные истории по-прежнему описывали инструкторов из воинской элиты как настоящих, «доподлинных» носителей ушу, но ниточка «истинной традиции» уже ускользнула от них. Существовал и другой момент надлома: известные военачальники были достаточно умны, чтобы понять, что полнота духовной традиции ушу уже недоступна им и сверхсовершенство технических навыков не меняет положения.