– Увидимся с другой стороны.

– Подкаблучник гребаный, – смеется Кас. Я смеюсь всю дорогу до байка. Пора забрать мою девочку.

Едва я сажусь на мотоцикл, воздух пронизывает звон. Мама Констанс любит такие вещи, да и я, честно говорят, тоже люблю звук поющего ветра. Музыка будит во мне воспоминания из детства. Женщина с волосами черными как ночь, поет мне колыбельную мелодичным голосом, когда укачивает меня. У меня нет фото моей биологической матери. Звук колокольчиков напоминает мне о ней.

Когда я приезжаю в дом своей приемной матери, она сидит за стойкой, с очками для чтения на кончике носа, внимательно смотрит в свой лэптоп.

– Эй, Мэдди, кажется, они взяли билеты на ближайший рейс в Кейптаун, – говорит она. – Можем расслабиться.

Я выше нее на целую голову, потому легко целую ее в макушку.

– Они могут спокойно жить там сколько влезет. Теперь, когда все наконец открылось, я думаю, мы будем жить здесь.

– А как же твой народ? – она с улыбкой гладит меня по руке.

– Мой народ здесь. Думаю, Хэли чувствует то же самое.

– Хорошо, – кивает она. – Мне нравится, что мой мальчик будет рядом со мной, а маленькая Хэли – неплохой улов, сын.

– Так и есть, – смеюсь я и смотрю в сторону окна, выходящего на пляж. – Говоря о ней, где мой морской ангел?

Она машет в сторону океана.

– Делает то, что наш народ умеет лучше всего. И если ты не возражаешь, я бы пораньше легла. Такой старухе как я хватит волнений на десять лет вперед. Только не вздумайте сбежать сегодня куда-нибудь. Я хочу приготовить сыну и его жене праздничный завтрак, – она встает и целует меня в щеку. – Прости, что скрывала все от тебя всю жизнь. Я просто хотела тебя защитить.

– Я знаю, мам. Я благодарен тебе за это. Я тебя люблю, ты же знаешь это, да?

– Я знаю, я чувствую твою любовь каждый день. Я тоже люблю тебя, Мэдди, – слезы наворачиваются ей на глаза.

Она уходит, а я выхожу наружу. Спешу через пляж к океану, и в лунном свете вижу бледную фигурку, качающуюся на волнах. Волосы – смесь рыжего и белого – прекрасное сочетание. Мне так отчаянно хочется прикоснуться к ней. Я срываю с себя одежду так быстро, как только могу. Едва я стягиваю боксеры, как две прохладные руки обвиваются вокруг меня. Развернувшись, прижимаю ее к себе в крепком объятии.

– Святой ад, я так рад что ты в порядке, красотка. Боже, я так скучал по тебе сегодня.

Она хихикает и смотрит на меня зелеными глазами, полными любви.

– Я тоже скучала по тебе. Твоя мама классная. Думаю, я уже люблю ее.

– Она – лучшая, – соглашаюсь я и прижимаюсь к ее губам поцелуем. – И именно поэтому я тут подумал…После того, как все закончилось, мы могли бы…

– Да! Я тоже хочу остаться тут, ближе к Констанс.

Мое сердце переполняется. Я запутываюсь пальцами в ее волосах. Наши губы сливаются в отчаянном поцелуе. Она хватает меня за плечи и вскарабкивается по мне, как по дереву. Я подсаживаю ее, придерживая за задницу. Она скользит вниз, на мой член.

– Да, – стонет она, когда я полностью погружаюсь в нее, – займись со мной любовью!

Я шагаю в дюны, на мягкий песок. Я кладу ее на спину, и не сбиваясь с ритма, продолжаю трахать свою женщину. Ее стоны такие громкие, что могут перебудить соседней, к счастью, поющие ветры моей матери заглушают ее стоны.

– Ты – моя королева, – шепчу я, она улыбается мне в губы.

– Да, Констанс так и сказала мне. Ты должен мне поклоняться теперь.

Я покусываю ее ухо и шею с утробным рычанием, а она впивается в мои плечи ногтями. Я вонзаюсь в нее все глубже. Кажется, я никогда не смогу быть достаточно близко к ней. Или достаточно глубоко. Наш физический союз должен продлится вечно. Я буду счастлив, если умру в таком положении – на ней.

– Мэдден, – выдыхает она, когда мои пальцы находят ее клитор. Я массирую его, мну и леплю из него фигуры. Ее киска сжимается вокруг моего члена, и я кончаю. Я и она – все что есть в этом мира, вся вселенная сжалась до крошечного пятнышка. Хэли потная, скользкая и чертовски горячая. Черт, эта женщина – мой рай.

– Мы превратимся в бедняков, – смеюсь я. – Я не смогу расставаться с тобой так надолго, чтобы удержаться на любой приличной работе.

Она усмехается.

– Мы с этим разберемся. До сих пор нам это удавалось.

Я выхожу из нее, и сгребаю в охапку ее задницу, перепачканную в песке, прижимаю к груди. Она визжит, пока я несу ее к океану. Мы еще не закончили. Кажется, я заметил двух дельфинов-вуаеристов. И мы все знаем, что это значит.

Полтора года спустя...

- Хэли!!!

Этот ужасный вопль Мэддена сверху велит мне все бросить и мчаться к нему. Бекки, моя помощница в магазине, уже ушла домой, поэтому я перевернула табличку на двери на «закрыто», задвинула щеколду и побежала к мужу, который, не умолкая, выкрикивал мое имя. Мое сердце бешено колотится – что-то случилось! С каждым шагом моя кровь, кажется остывает все больше и больше.

Я врываюсь в ванную, и мчусь прямо к ним.

– Мэд, – кричу я, – с Лене все в порядке?

Первое, что я замечаю при входе в ванную – вода везде. Я перевожу взгляд на свою малышку с зелеными-презелеными глазами и сумасшедшими черными кудрями. Довольная девчушка весело скалит зубки:

– Мама.

Мэдден, да благословят его сердце, вымок. Его черная футболка «Metallica» прилипла к мускулистому мужскому телу, и я закусываю губу, чтобы не сорваться и не напасть на него здесь и сейчас. Беременность, как мы оба поняли, превращает меня в очень похотливую особу. И эта крошка, растущая у меня в животе, вызывает ровно те же ощущения, что и предыдущая. И я седлаю мужа при любой возможности.

– Что происходи... О!

Лене плещет воду. Хвостом.

– Рыбка!

Наши взгляды с Мэдденом пересекаются. В его глазах читается ужас. Наша малышка впервые обратилась. Ее маленькие пухленькие ножки прячутся под милым сверкающим зеленью хвостиком.

– Рыбка! – Всплеск. – Рыбка! – Всплеск. – Рыбка! – И мило хихикает.

Я склоняюсь над ванной и глажу ее по кудрям.

– Все верно, детка. Ты русалка. Можешь сказать «русалка»?

– Руса-ла!

– Именно так!

– Ну началось, – говорит Мэдден, напряжено. – А что, если люди узнают? Как нам защитить ее? Если кто-то попытается забрать ее, да помоги мне бог, не пустить пули в их чертов...

– Мы защитим ее, хорош психовать. Закончи внизу, а я приберусь здесь, – велю я.

На что в ответ я слышу рычание и отхватываю шлепок по заднице.

*

Несколько часов спустя, после того, как Лене легла спать, я сижу на коленях у Мэддена на заднем дворе. Раздвижная стеклянная дверь открыта, чтобы мы могли слышать нашу дочь. Сегодня ночью небо чистое и океан довольно спокойный. Я вдыхаю соленый морской воздух, потягивая медовый чай из чашки.

– Может стоит закрыть «Розового пеликана»? И переехать? – Его рука обнимает меня за бедра. Все его тело напряжено.

Я себе не могу представить, как это закрыть наш магазин и переехать в другое место. Мои открытки и ветроловки довольно популярны в сувенирной лавке, но именно замороженный йогурт позволяет нам оплачивать счета. Это наша жизнь. Наш дом. В другом месте нам не будет так хорошо.

– Люди есть всюду, мой байкер. Мы не должны всякий раз убегать, да и не нужно это. Мы просто объясним ей, что она не может обращаться всякий раз, как пожелает. С ней все будет в порядке. Кроме того, мне казалось, тебе нравится здесь, мистер Фройо.

Он усмехается, и я вместе с ним.

– Замороженный йогурт – это твоя фишка, не моя. Лично я продаю те ветроловки, что делаю с мамой, – говорит он мне глубоким голосом, словно пытается выставить себя в моих глазах в еще более мужественном свете. – Так что по факту – это ты у нас девушка-фройо.

Я смеюсь.

– Вот еще. Это не я в одиночку имею дело с галлоном розовой жижи в неделю. Так что, совершенно определенно, ты у нас мистер Фройо.