— Мама утром сказала, что они с папой вдвоем за тебя возьмутся. От улицы надо тебя отвадить. И от Гриньки противного тоже.

— Полегче, отличница! — хмуро пригрозил Костя. — Вижу: тебе косы твои надоели. Оборву!

Она серьезно взглянула на брата:

— А ведь я думаю, что ты и правда можешь это сделать. Ужас, каким хулиганом стал с этим Гринькой. А учишься! Позорник. Ждешь, когда папу в школу вызовут? Не стыдно?

Костя только кулак под столом сжал. Тотчас вспомнился вчерашний разговор с отцом.

— Ладно, не звони. Видишь, уроки учу. — Он обхватил голову руками и уставился в учебник английского языка.

Сестренка ушла и тут же загремела на кухне кастрюлей. Через несколько минут она просунула голову в дверь:

— Обедать будешь? Скоро в школу тебе.

Костя сказал:

— Спасибо.

Не такая все же и вредная Ленка. Заботится. Переживает. Костя вздохнул и пошел на кухню.

— А где ты мягкие карандаши купил? — не успев съесть и ложки супа, услышал он из комнаты голос сестренки.

До карандашей добралась! Нет, руки ей надо укоротить! И язык.

— В бане продают!

— Страшно остроумно! — Леночка вошла с карандашом в руке. — Ведь я, серьезно спрашиваю. Мы в звездочке конкурс на лучший рисунок проводим.

— Разломи на половинки. Можешь подарить своим будущим художникам. Разрешаю.

— Костя, — подергав косичку, нерешительно спросила Леночка, — значит, ты еще не совсем испорченный? Правда? А то мама говорит, что ты такой уж запущенный стал, такой запущенный…

— Глупая ты, Ленка. Хоть и отличница. Обожди, еще будешь гордиться моими подвигами.

Перед уроками Костя не увидел Гриньку (тот занимался в 6 «В», на втором этаже), зато в первую же переменку Гринька появился у дверей Костиного 6 «А». Отведя приятеля в укромное место, возле кабинета химии, Гринька сурово сказал:

— Где утром пропадал? И по телефону звонил тебе. Прятался?

Гринькины подозрения показались настолько обидными, что у Кости дыхание перехватило.

— Это от кого же прятаться? — совладав с волнением, спросил он.

— Должок зажилить хочешь.

— Расплачусь! Будто не помню.

— Ну давай. Что у тебя? Показывай! Срок-то — сегодня.

— Успеется. «Сегодня» до двадцати четырех часов будет. Вечером отдам.

— Не врешь? Хоть кровь из носу — отдать должен. Закон.

— Не волнуйся. Получишь.

— А что дашь?

Костя, когда в школу шел, сам собирался сказать о картах, а тут заупрямился:

— Отдам, тогда и увидишь.

— Обязательно приходи. Завтра мать вернется. Разыграем — кому порядок наводить?

— А если тебе?

— Значит, я буду убирать…

На уроках было много волнений. Дрожал, что по истории вызовут, англичанка два раза поднимала с места. Трояк в дневнике поставила. И вздохнула при этом:

— Неважно, однако, ответил. Большего от тебя ожидала.

Костя и сам на большее рассчитывал: учил все-таки. Да, раньше как-то лучше у него получалось. Неужели из-за Гриньки?

Вечерняя встреча у приятеля уже не радовала Костю. «Силен, эксплуататор! Убирать у него грязь!» Костя даже пожалел, что утром как собачонка бегал покупать карты, деньги тратил, так радовался, волновался. Сцарапал бы напильником цену на увеличилке, и будь здоров! И этого бы довольно ему. После занятий Костя поскорее вышел из класса, чтобы не идти вместе с Гринькой домой. Не мог забыть он обидного разговора. До чего жадный-то, оказывается! Отдавай, и все! Жадный? А почему семечками так угощал? Хоть весь мешок перещелкай. Не поймешь его…

Дома Костя не мешкая развязал пионерский галстук, скинул белую рубашку и надел свою обычную куртку с молниями на карманах. Затем, послушав, как мама стирает в ванной комнате белье, прошел к письменному столу, выдвинул ящик и сунул руку в левый дальний угол. Сунул и… похолодел: коробка есть, карт нет. Метнулся рукой в правый угол — уф-ф! Здесь, на месте. Хотя почему на месте? Ведь отлично помнит, что положил карты вместе с коробкой. Значит, это Ленка? Уже разнюхала? Вот шпионка! Была бы сейчас дома — ух, задал бы трепку!.. А мама? Может быть, уже знает про карты? Разве Ленка промолчит!

Костя постоял у приоткрытой двери ванной, мама полоскала белье. Но вот, словно пожарная машина, взвыл мотор стиральной машины. Сейчас мама может выйти. Костя нажал кнопку выключателя и юркнул в спасительный туалет. Сидел он долго, одну за другой тихонько пересматривал красивые, гладкие карты. Прислушивался, что делается в квартире. Странно: если бы мама знала о картах, то не стала бы ждать, пока он выйдет из туалета. Не иначе как Левка забыла сообщить ей или еще не успела? А ведь каждую минуту может прийти. Да, сидеть здесь нечего.

Костино появление не вызвало у Лидии Ивановны никакого особого интереса. Лишь спросила, как школьные успехи. Скромной отметкой по английскому хвастаться, честно сказать, было не очень приятно, но все же — хоть не двойка.

— И за то спасибо, — без радости сказала мать.

— Мам, — Костя старался говорить равнодушным голодом, — я схожу ненадолго. Можно?

— Надеюсь, не к этому Гриньке легендарному?

— Нет, — соврал Костя. — К Симе. Он в школу не приходил. Наверно, заболел. Задание на завтра отнесу. И поучим вместе.

— Сима? Это у которого слепой отец? Что ж, пойди. Только, пожалуйста, к ужину возвращайся.

Захватив дневник, Костя вышел во двор. Так и есть: вон она, Ленка-шпионка! Играет с девчонками в вышибалы. Костя подошел к ней, но вместо того, чтобы задать трепку, как мысленно решил, сидя в туалете, он ласковым голосом отозвал ее в сторону.

— Ленусь, только честно, ты карты в моем столе брала?

Сбитая с толку таким необычным обращением брата, Леночка не стала отпираться.

— А маме о картах не рассказывала?

— Ой, забыла! — чистосердечно призналась сестренка.

— Ленусь, — еще более ласково пропел Костя и даже соринку снял с ее кофты, — можешь пообещать мне, что ничего про карты ни маме, ни папе не скажешь? Карты эти… В общем, не мои карты.

— Гринькины?

— Почему обязательно Гринькины? Совсем другого человека. Ты не знаешь его. Он увидел меня утром и дал подержать на день. На рыбалку шел, боялся испачкать новые карты.

Слушала Леночка очень внимательно, будто трудную задачку на уроке решала. Она верила брату. Вот только…

— А почему в коробке денег не стало? — спросила она.

Костя чуть не крякнул с досады. Все засекла, противная!

— Карандаши тебе на что покупал?

— Там было много денег…

— Еще два сливочных мороженых съел. Тебе хотел купить, да побоялся, что растает. Но завтра куплю обязательно!

Обещанное мороженое и упоминание о подаренных карандашах вконец убедили Леночку в добрых намерениях брата.

— Хорошо. Не скажу про карты.

— Вот и молодец! А то еще начнут понапрасну расстраиваться.

— А сейчас куда идешь?

— К Симе. Задание несу. — Костя отвечал покорно, как на милицейском допросе. С сестренкой лучше так, по-хорошему, нахрапом не возьмешь.

Для маскировки Косте пришлось зайти в подъезд, где жил Симка. Даже поднялся на четвертый этаж и позвонил у его дверей. Опять же главным образом из-за Ленки. Вдруг Симка через минуту один выйдет из своего парадного, и Ленка его увидит. Не постесняется — спросит. Такая заноза — ужас! И о здоровье, кстати, надо узнать, не заболел ли в самом деле из-за тех чернил?

Дверь открыл отец Симы. Уставился поверх Костиной головы круглыми стеклами темных очков.

— Сима дома? — поспешил спросить Костя.

— Был. Да ушел… А это ты, Костя?

— Я, дядя Саша. А куда Сима ушел?

— Не сказывал. Должно, во дворе гуляет.

Ни о чем другом Костя допытываться не стал. Гуляет, значит, здоров.

«Как же это Ленка не засекла его?» — с усмешкой подумал Костя, спускаясь по лестнице и перепрыгивая сразу через три ступеньки. Однако у выхода сбавил шаг, с опаской выглянул из дверей. Симку не застукала, а вот удастся ли ему самому проскочить незамеченным?.. Стоп! А где же Ленка? Девчонки по-прежнему бросаются друг в дружку мячом, а сестрицы и след простыл. Уж не сделал ли он ошибку, попросив не рассказывать про карты? Вдруг как раз и помчалась домой — докладывать?