— Когда ты спал последний раз? — спросила я, потерев большим пальцем щетинки на его подбородке.

— Не помню. — Чейз покачал головой, и я вспомнила, как однажды он сказал, что не может нормально спать без меня.

— Тебе надо отдохнуть, — тихо сказала я.

— Сначала я должен был увидеть тебя, — борясь с зевотой, пробормотал Чейз.

Мы полусонно смотрели друг на друга, и вдруг меня озарило — сейчас или никогда. Мы оба так устали, что не сможем притворяться или прятаться за юмором, как часто случалось раньше.

Чейз, естественно, первым не начнет разговор о прошлом. Сначала мне придется оголить перед ним свою душу и надеяться, что он сделать то же самое.

Убрав ладонь от лица Чейза, я сжала его руку, собралась с мужеством и начала.

— Мой брак распался потому, что я так и не смогла стать матерью, — прошептала я, чувствуя, как зажившие, было, шрамы снова начинают кровоточить.

— Эмма, о чем ты говоришь? — В голосе Чейза слышалось явное беспокойство и недоумение.

— Я — неудачница, потому что желание иметь ребенка пересилило желание сохранить брак. До этого я добивалась успеха во всем, поэтому неудачи так больно ранят. Я не привыкла проигрывать, — я запнулась и отвела взгляд.

— Эмма, ты не неудачница. — Чейз крепче сжал мою ладонь, пока я другой рукой утирала со щек слезы.

— Да, я — неудачница. Сначала я не могла выносить ребенка, а затем, когда казалось, что все страшное позади, у меня не получилось сохранить моему сыну жизнь. Он родился мертвым, Чейз. Мое собственное тело предало меня, — с горечью закончила я.

— Милая, ты… ты самый удивительный человек из всех, кого я знаю, и уж точно не неудачница, — ласково произнес Чейз и наклонился, чтобы поцеловать меня в мокрую щеку.

— Ты не понимаешь… — всхлипнула я.

Чейз приятул меня к себе так близко, что я практически оказалась сидящей у него на коленях.

— Наверное, я не понимаю всего, но одно-то уж точно знаю — ты последний человеком, которого бы я назвал неудачником, — прошептал он, проводя кончиком носа по моей шее.

Я задрожала.

— Чейз…

— Да, — пробормотал он и еще крепче прижал к себе. Казалось, ему, так же как и мне, были необходимы эти объятия после пяти дней одиночества.

— Расскажи мне о ней, — попросила я и тут же почувствовала, как напрягся Чейз. Он должен был догадаться, что я спрошу его о жене, раз уж сам ее упомянул. — Ты говорил, что с ней был другим. Но мне сложно это представить. Я знаю тебя, Чейз, и считаю замечательным мужчиной.

— Ты, правда, так думаешь? — спросил Чейз, заглядывая мне в глаза.

— Да, — не раздумывая, ответила я.

Затаив дыхание, я ждала. Объятия, в которых сжимал меня Чейз, стали почти болезненными, словно я выступала живым щитом между ним и его прошлым.

— Хорошо. Только не говори, что я тебя не предупреждал.

Устало вздохнув, Чейз чуть расправил плечи, собираясь столкнуться лицом к лицу со своими демонами.