— Полагаю, мы должны принять свершившиеся как неизбежность, — произнес Ксальтотун, — и думать теперь, как нам всем жить в этом мире — включая как знакомую его часть, так и ту, что нам еще предстоит узнать.

— Кое-что мы уже узнали, — усмехнулся Тот-Амон, — не так уж мало нам рассказали жители Нового Гиса, а также моряки с кораблей, захваченных нами на востоке. Есть и иные источники, — он многозначительно переглянулся с зембабвейцем.

— Есть, — кивнул Ксальтотун, — один из таких недавно сам пришел к нам в руки. Мне пришлось с ним поработать и он, похоже, понял, что со мной не стоит шутить.

Колдун хлопнул в ладони и черные портьеры раздвинулись, впуская в комнату двух низкорослых, темнокожих людей с красноватыми раскосыми глазами и острыми белыми зубами. Между ними стоял молодой, худощавый мужчина ни с чем, на первый взгляд, не примечательным лицом. Длинные волосы до плеч были двух цветов: волосы с одной стороны рыжие, с другой белые, седые. Жалкие лохмотья прикрывали тело, покрытое странного вида шрамами. Но, несмотря на жалкий вид, его глаза смотрели без страха на лица колдунов.

— Этот человек, — произнес Ксальтотун, — сумел добраться до самой Тарантии и оказался схвачен лишь благодаря моему вмешательству. Ну же, покажи, как тебе удавалось прятаться так долго — если не хочешь вернуться туда, откуда тебя только что вытащили.

— Человеку не нужно повторять дважды, — сказал пленник. Он провел рукой по лицу от лба до подбородка, и оно изменилось: кожу изрезали морщины, глаза сдвинулись, нос загнулся крючком, а длинные прямые волосы сменились блестящей лысиной.

— Очень хорошо, — сказал Ксальтотун, — а теперь расскажи этим людям все, что ты рассказывал мне. И не вздумай врать, если не хочешь, чтобы тебя скормили серым обезьянам.

— Валар моргулис, — не дрогнув, сказал пленник, — человека не нужно пугать, потому что ему нет нужды врать. Человек и так расскажет вам все, что нужно.

123

Густой туман стекал с вершин небольших островков растекаясь по водной глади. Белые клубы и нависшие над морем скалы укрывали большие галеры, затаившиеся в узких проливах словно звери в засаде. Хищников напоминали и стоявшие на палубе одного из судов чернокожие воины: в легких доспехах, вооруженные ассагаями и причудливыми мечами с раздвоенными изогнутыми лезвиями, придавшими оружию вид уродливых насекомых. Обычно шумные и несдержанные на язык, сейчас негры безмолвствовали, выжидающе глядя на своего командира — высокого белого воина стоявшего на носу судна. Сузившиеся голубые глаза всматривались в затягивающееся туманом море.

В десяти футах позади стояли рослая чернокожая амазонка в доспехах из носорожьей кожи и стройная белая девушка с черными волосами.

— Старый Н'кона еще не разучился нагонять туман, — довольно произнесла Йененга, — те, кого мы ждем не увидят нас даже на расстоянии вытянутого весла. Зато мы не пропустим их — как леопард, что смотрит из ночных джунглей на костер пастухов. Скорей бы…

Лисса согласно мотнула головой, фиолетовые глаза возбужденно поблескивали, словно у волчицы почуявшей запах крови. Ей тоже не терпелось скорей схватиться с противником, после того, как до нее донесся слух, что на корабле находится Эллария Сэнд с Песчаными Змейками. Ненавидя единокровных сестер и несостоявшуюся мачеху, она не оставляла надежды убить их своей рукой.

Она перевела взгляд на Конана — капитан по-прежнему сосредоточенно вглядывался в туманные клубы. В двух шагах от него стояла небольшая баллиста, с уже заложенным небольшим шаром, завернутым в промасленную паклю. Рядом стоял высокий худой человек в куртке из вареной кожи, держащий наготове факел и кресало, готовый, в случае чего, зажечь его.

Словно почуствовав взгляд девушки, Конан обернулся и ободряюще подмигнул Лиссе, потом скользнул взглядом по своим воинам. Его черный отряд вырос со времен битвы на Острове Жабы: на взятые с алтаря драгоценности киммериец выкупил у работорговцев Куша всех рабов-островитян, привыкших к морскому разбою. Кроме того, когда флотилия Даррена Пайка двинулась на Запад, по пути им попалось несколько пиратских галеонов, в капитанах которых Конан узнал старых знакомцев по Барахским островам. После недолгого разговора, пираты согласились идти на Запад вместе с Конаном: по их словам близ островов разгорелась крупная свара, которую они бы хотели пересидеть в ином месте. Конан сожалел, что у него не нашлось времени набрать на Барахах действительно большую команду, но и так, вместе с черными, у него собралось свыше семисот человек и пять больших кораблей. Вместе с флотилией Даррена Пайка, это оказалось совсем не лишним дополнением к Железному Флоту.

Над головой послышалось хлопанье огромных крыльев и негры испуганно шарахнулись, когда на скалу, у которой стояла галера, опустилась черная крылатая рептилия. На ее спине, почти сливаясь с темной чешуей, восседал увешанный амулетами старый шаман.

— Те, кого вы ждете совсем близко, Амра, — осклабился колдун, — я видел впереди множество больших лодок идущих с Севера. На их черных парусах те же золотые спруты, такие же что и на парусах вождя тех, кто именует себя Железнорожденными.

— Главное не перепутать их со своими в этой суматохе, — усмехнулся Конан, — они тебя не видели?

— Не так уж легко заметить черного человека на черном драконе в черной ночи, — усмехнулся Н'кона, — вождь Эурон велел передать, чтобы ты не втягивался в схватку, пока они не пройдут мимо тебя хотя бы наполовину.

— Эурон считает меня сухопутной крысой, впервые вышедшей в море? — раздраженно сказал Конан, — я давно не новичок в этом деле.

Лисса про себя усмехнулась: с королем Железных Островов у киммерийца отношения складывались с трудом. Конан сам бывший недавно королем, с неохотой подчинялся Эурону, а тот, острый на язык, не упускал случая показать, кто тут главный, говоря такое, за что иной поплатился бы расколотым черепом. Нехотя Конан подчинялся, понимая, что убийство Эурона ничего ему не даст: Железнорожденные не признают чужака главным, а союз с ними Конану пока нужнее чем им. Оставалось надеяться, что первый бой расставит все на свои места.

— Вот они! — выкрикнула Йененга, указывая в сторону моря.

В туманном мраке замаячили исполинские силуэты, приближавшиеся к пиратской засаде. Один за другим проходили перед ними огромные галеры. Первым шел черный стройный корабль с несколькими черными парусами с золотым кракеном..

— «Черный ветер», — шепнула Лисса, — Эурон говорил, что это корабль его племянницы. Он сам захочет взять ее. Но там, наверное, и Эллария, — она умоляюще посмотрела на Конана. Тот демонстративно отвернулся: сейчас ему было не до женских ссор и обид.

— Я принесу тебе ее голову, если захочешь, — шепнула черная воительницы и ее острые зубы прикусили мочку уха Лиссы, — а что ты сделаешь для меня?

Девушка вздрогнула, когда сильная рука скользнула ей за пазуху.

— Не сейчас! — прошипела Лисса, пока черные пальцы мяли ее грудь. У черных амазонок подобные отношения считалось в порядке вещей, а Йененга давно дала понять, что положила глаз на белую пиратку. Конана, похоже, это не задевало: то ли он не ревновал к женщинам, то ли помнил, что и сам не являл образец верности в перинных домах Лиса. Не то, чтобы ей было неприятно, но…