Все эти дворцы, виллы, дома, хижины изолированы от внешнего мира каменными стенами, массивными железными воротами, системой сигнализации. Запретная зона. Роскошь завуалирована привычкой к секретности, ибо советской элите есть что терять. Образ жизни и привычки коммунистических господ дали повод к созданию многих легенд, мифов и… анекдотов?.

Мало тех, кто видел эти дома, но даже резиденции советских господ рангом пониже впечатляют, подавляют и изумляют. Вот одно из описаний такого дома. Дом помещается в модном, поросшем лесом предместье. Войдя в первую комнату, вы оказываетесь в 18-м веке. Оригинальные картины старых художников, сверкающий паркет слепит глаза, мебель — коллекция антиквара или мечта директора музея. Ряд кресел как бы предлагает покрыть их табличками: "Не дотрагиваться!"… Тяжелая резная дверь — и вы входите в следующую комнату, но в 21-е столетие. Это не комната-жилье, это декорация для снятия показательного фильма из области научной фантастики… Вы спускаетесь по узкой маленькой лестнице и входите в средние века: стены из грубых неотесанных камней и декорированы старинным охотничьим оружием, мебель и пол покрыты шкурами диких животных, толстые кривые поленья, замшелые от старости, тлеют в огромном камине… ^{72}

Сильным советского мира, однако, вовсе не обязательно иметь собственные квартиры и коттеджи. В случае необходимости к их услугам гостиничные дома ЦК КПСС и Совета Министров. Их можно использовать не только для гостей, но и реквизировать для личного потребления. Нынешний первый секретарь ЦК компартии Азербайджана Кямран Багиров, как и его предшественник Г. Алиев, стремясь подчеркнуть свою простоту и скромность, отказался переехать в официальную правительственную резиденцию, сохранив за собой старую 4-комнатную квартиру в центре города Баку, в которой он жил, будучи просто секретарем ЦК республики. По-видимому, подражает Горбачеву для создания мифа скромного человека из народа. И подражание полное: в этой квартире он только прописан, в действительности он расположился в одном из гостиничных домов ЦК, в некотором отдалении от города — особняке в полторы дюжины комнат, в три этажа, стилизованном под поместье средневековых немецких баронов. От ворот к дому ведет аллея в километр, по обе стороны которой высажены экзотические растения. По внутреннему интерьеру дворец точно копирует убранство замков азербайджанских князей.

В последние годы появилась тенденция у господствующего класса иметь квартиры не в отдалении от города, а в центре, где они закамуфлированы за плоскими фасадами многоэтажных зданий. Фактически эти квартиры — дом в доме: двухэтажные, с десятком комнат, винтовой деревянной лестницей, отдельным лифтом. В соответствии со вкусом их обитателей разбираются и ставятся новые стены, возводятся каменные колонны, заменяется оборудование кухонь и ванных. Размеры жилых комнат по меньшей мере в несколько раз больше, чем стандартные, гостиные напоминают добрую половину теннисной площадки. Такой особняк из стекла и бетона предоставляет его обитателям максимум удобств. А внешне не выделяется из типовых домов — каменных мешков советского города. И чтобы уберечь тайну роскоши, предпринимаются строжайшие меры предосторожности: посыльные, доставляющие почту, должны предъявлять специальные удостоверения, посетители через несколько охраняемых входов пропускаются только с разрешения жильцов.

Такие дома — последний крик советской моды. Они есть в каждом более или менее значительном городе: в Москве на проспекте Мира, в Ленинграде на улице Ленина, в Киеве на Крещатике, в Баку в Лермонтовском переулке… Внутреннее убранство таких квартир солидно и достойно: стены обиты деревом, увешаны дорогими картинами и гобеленами, полы из цветного паркета, бронзовые люстры, серебро, антикварные статуи. Самое подходящее слово для этих квартир — дорогие. Денег здесь не считают. Таков стиль коммунистического класса.

От случая к случаю их обитателям, вероятно, приходят в голову какие-либо коммунистические заповеди, с которыми они выступают перед своими подчиненными и которые они, собственно говоря, должны были бы претворять в жизнь. Например, такое высказывание Энгельса: "Частная собственность должна быть отменена, все имущество должно быть обобществлено". Но логически (в соответствии с логикой правителей России) можно объяснить, к чему такая роскошь и изысканность. Властвующей элите в общественных местах бывать не пристало: не к лицу ей смешиваться со случайными людьми, да и служивый народ замучает просьбами и жалобами. Так что не имей они, властители России, подобных квартир, вести им монашеский образ жизни. А так есть где достойно принять гостей. И никого постороннего. Званые обеды, солидные и чопорные, устраиваются, как правило, на 10–12 персон: все тут важные персоны — разночинцев не зовут. Если приглашает ответственный сотрудник ЦК, то присутствуют министры, генералы, придающие встрече известную торжественность и респектабельность. Возможны также ученые, но только признанные и лауреаты. Богему — артистов, художников, писателей —־ в дом не зовут: может воспользоваться гостеприимством и где не следует бросить эпиграмму, пустить иронический слушок, обронить нежелательное замечание. И тогда — подорван престиж. А так дистанция прочно гарантирует поклонение и раболепие. Иное дело, если это не званый обед, а вечер отдыха — там возможны служители муз. Но тогда их устраивают не в официальных резиденциях, а на загородных дачах без жен и детей. Там партократ не прочь напиться, сбросив груз тяжелых государственных забот. Здесь пользуется уважением пение и допускаются смелые песни "а ля Окуджава и Высоцкий".

Стремление и тяготение коммунистического класса к богатству и роскоши имеет еще одно, может быть, самое важное значение. В накопительстве советские элиты видят важнейшее средство сохранения себя как класса.

Особенность советской партократии как класса в том, что она (пока) не может юридически передать свою власть и привилегии потомству — таковы ограничения, налагаемые на нее коммунистической идеологией, такова плата за стремление закамуфлировать в ней — в идеологии — эгоистические стремления и корыстную политику новых господ советской России. Выход видится коммунистическому классу в миграции их детей в учебные заведения, способные обеспечить им социальный статус в обществе, не будучи связанным с политической коньюнктурой. Следующий шаг-внедрение в науку: получение научных степеней и званий, которые гарантируют советскому человеку высокое социальное положение. Тем самым привилегии отрываются от характера исполняемой работы и становятся неотъемлемой частью личности: член-корреспондент академии пожизненно получает 350 рублей в месяц, действительный член — 500 рублей. В распоряжении академиков имеются дачи, закрытые магазины, машины по вызову… И в этом коренное отличие академика от партократа: его благополучие не столь блистательно, но зато надежно. А надежность — это самый желанный идеал советского руководителя, измотанного в интригах, зависимого от начальства.

Алексей Аджубей — зять Никиты Хрущева — с падением тестя утратил свои позиции, ибо его могущество основывалось только на высоком месте в структуре советской иерархии. Он, наивный, по-видимому, не знал, что ничего не вечно в советской системе власти, и не удосужился подумать о месте в Академии. Зять Алексея Косыгина — Джермен Гвишиани — оказался дальновиднее: он протолкнул себя в Академию Наук и теперь спокойно смотрит в будущее. То же сделали (или для них сделали отцы) дети советских сатрапов рангом пониже: сын хозяина украинской компартии Петра Шелеста проскочил в Академию Наук в самый последний момент — в канун падения его отца, в академиках вот уже несколько лет пребывает и сын Андрея Громыко.

Академический титул никого не избавляет от невежества, но гарантирует спокойную сытую жизнь.

Следующий шаг в динамике увековечивания привилегий: превращение пожизненных прав в наследственные. И если по наследству не передается место в партийной иерархии — оно даже не является пожизненным, — если нельзя завещать потомству звание академика — оно пожизненное достояние, то имущество, ценности безличны и передаются от отца через детей к внукам.