Когда речь заходит о ней, я беззащитен, и сам не понимаю как так.

Она краснеет и кладёт ладонь на барную стойку. Стараясь быть незаметным, я кладу руку рядом с её, едва касаясь. Тем не менее, этого достаточно, чтобы каждый волос, каждая клетка, каждый мускул моего тела встали по стойке смирно.

Тепло её руки едва ощутимо, но этого хватает, чтобы разогреть моё желание к ней. Влечение между нами сильно, и я хочу её больше, чем когда-либо и кого-либо в жизни.

Кевин возвращается из туалета и встаёт за спиной у Стоун. Нехотя убираю руку от её ладони и потираю шею. Интересно, как долго я смогу притворяться, что мы с ней не вместе?

Имеет ли это значение сейчас, когда Марв собирается сделать её режиссёром?

Эта мысль выводит меня из оцепенения.

Я ещё не рассказал Стоун о решении Марва.

Как я мог?

Словно почувствовав перемену в моём настроении, Стоун прерывает разговор с Кевином и поворачивается ко мне.

Я гляжу на Трента, чтобы избежать её взгляда.

— Чувак, выглядишь как побитая собака, — говорит он, указывая на мою порванную рубашку и штаны.

— В следующий раз сам стань героем, — возражаю я.

— А мне нравится твой вид, — добавляет Стоун, поправляя воротник моей рубашки и слегка касаясь пальцами моей частично обнажённой груди. Она поедает меня глазами, и словно неандерталец, я лишь сильнее выпячиваю грудь. Стоун наклоняется, чтобы убрать пятно, которое я, видимо, упустил, и до меня доходит её аромат. Кевин хлопает меня по плечу, отчего Стоун вздрагивает и отстраняется.

— Спасибо, мужик. Если бы ты не появился там… не знаю, что случилось бы.

Он благодарил меня уже сотню раз.

— Без проблем. В следующий раз лучше оставьте преступников полиции. Понятно? — последние слова я обращаю Стоун.

В ответ она лишь ухмыляется.

Этой женщине никто не может диктовать, что делать. Никогда. И мне это известно. Раздаётся музыка канала «КНОТ», и я кричу бармену сквозь всю толпу, чтобы тот увеличил звук телевизора. Он прибавляет громкость, и мы смотрим, как Мэтт и Лори рассказывают нашу историю. Материал, конечно же, отснят Кевином.

Трент присвистывает.

— Прошу всех обратить внимание! Мой брат и Стоун в новостях!

Бар замолкает при виде меня, сидящего верхом на грабителе. Стоун достаются громкие поздравления, когда народ видит по ТВ, как она спасает сумочку.

— Вперёд, Ребекка! — кричит кто-то в толпе, и Стоун аж светится.

Позже Трент и Кевин оживлённо обсуждают их любимый вкус фруктового напитка «Слёрпи», поэтому я наклоняюсь к Стоун.

— Ты хоть представляешь, как роскошно смотрелась на экране?

Она покусывает губу.

— Это было сумасшествие, не так ли? Что ж, я хотя бы сохранила на себе целой рубашку.

Я смеюсь её шутке.

— Моя мама сказала бы, что ты сумасбродней, чем мешок полный гремучих змей.

— Эй, я не змея! — хихикает она.

— А как насчёт мешка, полного котят?

Стоун застенчиво улыбается.

— Так-то лучше. Напоминает мне Киллера. Твой котёнок ни разу не поцарапал меня.

Киллер напоминает мне о моём пентхаусе, и я представляю Стоун, лежащей обнажённой на моей кровати.

Выражение её лица становится серьёзным, когда она прикрывает ладонью мою щёку и приводит меня в чувства своими изумрудными глазами. Она глубоко вздыхает.

— Правда, Кейд, мне жаль, что я заставила тебя побеспокоиться. — Её глаза полны эмоций, и она моргает. — Спасибо за этот вечер. Своим поступком ты вполне мог способствовать моему повышению, как знать.

Должность ведущего.

Я закрываю глаза. Вот чёрт!

Забудь об этом. Думай о ней.

Поэтому в присутствии всех в этом баре я наклоняюсь и целую её в губы. Она отвечает, и наши языки переплетаются в нежном поцелуе. И когда я отстраняюсь, Стоун тяжело дышит.

Кевин смотрит на нас во все глаза, а Трент просто фыркает.

Я поднимаю Стоун со стула, бросаю пару сотен на барную стойку и, не сказав никому ни слова, мы уходим.

Колючая, упрямая Ребекка Фильдстоун сегодня моя.

Потому что не знаю будет ли так и завтра…