Я смотрю на неё, как будто она потеряла свой чёртов разум.

— Сексуальное напряжение во всей красе. Я думаю, кстати, что ты ошибаешься.

— Ты о чём?

— Об этой "скорбящей теме". Ты должна с ним поговорить. Так сказать, получить информацию из первых уст и так далее.

Я думаю об этом во время нашей короткой прогулки до работы, и - сюрприз-сюрприз - также до конца рабочего дня.

Дон записалась на маникюр в салон Рейган.

— Ты уверена, что не хочешь пойти со мной?

— Да, был очень долгий день. Я просто хочу отдохнуть. Передавай Рейган привет.

— Ладно, тогда позже увидимся.

Я с облегчением вздыхаю, когда за ней закрывается дверь. Целый день я пыталась убедить себя, что сегодня не самый трудный день в истории для того, чтобы сосредоточиться. Сейчас я осталась одна и могу позволить своему разуму повторить всё, что было сегодня, как в замедленной съёмке. Каждое прикосновение, каждое слово, каждый вдох между нами. Я думаю о том, что сказала Дон, и о том, что он не похож на человека, который находится в трауре. Но тогда что это говорит о нём? Ридж - отличный парень, и, кажется, это нехарактерно для него. Слова Дон просочились в мой мозг. Ты не знаешь всей истории. Но я хочу знать. Хочу знать, что произошло, знать, как он справляется со всем этим. Хочу быть там для него как по эгоистичным, так и по бескорыстным причинам. Я такая лицемерка. Хочу быть той, на кого он сможет опереться, если ему понадобилась помощь. Я также хочу быть тем человеком, который просто находится рядом с ним.

Дзинь. Я вскакиваю с дивана и бегу на кухню за своим телефоном, всё время молясь, чтобы это был он.

Ридж: Как прошёл твой день? 

Уверена, что на моем лице появилась ослепительная улыбка только из-за одного сообщения.

Я: Нормально. Сегодня был спокойный день. Слава богу. У нас было плотное расписание, но ничего необычного.

Я: А твой? 

Ридж: На самом деле отлично. 

Я: Круто.

Отстой, знаю. Но что ещё я могу сказать? "Расскажи мне, я хочу знать о каждой секунде?"

Ридж: Так и есть. Хочешь услышать об этом?

Хочу ли я? Чёрт, да, конечно. Я набираю ответ, но жду, прежде чем его отправлять, медленно считая до шестидесяти. Не хочу показаться отчаянной - когда в действительности именно такой и являюсь. Отчаянно нуждающаяся в любом маленьком кусочке общения с этим человеком.

Я: Да.

Сжимаю свой телефон в руках в ожидании его следующего сообщения. Кажется, что время замедляется, пока я жду, глядя на экран. Когда он звонит, я подпрыгиваю, и телефон вылетает из рук. Когда, наконец, его поднимаю, то смотрю на экран.

"Звонит Ридж".

Я, кажется, вечность жду её ответа, и когда, наконец-то, он приходит, улыбаюсь. Две маленькие буквы - ДА. Нокс спит у меня на руках; у него полный животик, и он не смог устоять перед сном. Знаю, что должен положить его в кроватку, потому что потом он захочет, чтобы его всё время держали на руках - так, по крайней мере, говорит моя мама - но он выглядит таким умиротворенным, и если честно, я просто хочу подержать малыша. Для меня до сих пор является шоком, что он мой, что он часть меня. Это всё меняет.

Я использую голосовой набор. Это намного быстрее, чем писать сообщения одной рукой. Как только собираюсь ответить, решаю, что мне необходимо услышать её голос. Нахожу её имя и нажимаю на звонок. Гудки идут дольше, чем мне бы того хотелось, и когда я уже собираюсь повесить трубку и написать ей, почему она не хочет разговаривать, она отвечает.

— Привет, — её мягкий голос звучит на линии.

Я закрываю глаза, позволяю звуку наполнить меня и расслабляюсь на диване.

— Привет, милая, — отвечаю я также тихо.

Нокс спит. Вот моё оправдание, и я за него держусь.

— Итак, расскажи мне о своём дне, — тихо говорит она.

— Да? — спрашиваю я.

— Ммммм.

— У меня был отличный день, — говорю я. — Ты знаешь, есть девушка, она просто ворвалась в мою жизнь, и я смог увидеться с ней сегодня - на самом деле даже дважды.

— Понятно, — отвечает она. Что-то в её голосе подсказывает мне, что она не догадывается, что речь идёт о ней.

Могла ли она ревновать?

— Да, она чертовски красивая и милая, — говорю я, надеясь, что она поймёт подсказку.

— Это хорошо.

— Я почти поцеловал её. Мои руки прикасались к ней, и я чуть не поцеловал её.

Она молчит.

— Думаю, что я пугаю её, потому что она отшатнулась от меня.

— Ты хотел поцеловать её? — спрашивает она.

Наконец-то она поняла.

— Больше всего на свете.

Она снова молчит, но я слышу её тихое дыхание.

— Я не хочу быть твоим утешением, Ридж.

Таким образом, она прекратила нашу игру и вернула нас обоих в реальность.

— Знаю, что тебе больно и одиноко, но я не смогу быть таким человеком для тебя. Во мне этого нет. Я провела слишком много времени в своей жизни с мужчинами, которые просто хотели, чтобы я была рядом, когда это удобно для них. Я больше не могу так делать. И не буду.

— Кендалл, ты не утешение, — чётко говорю я.

— Ты столько всего пережил. Ты, может, так не думаешь сейчас, но так будет потом. Я хочу поцеловать тебя. Я имею в виду, хотела.

 Твою мать!

— Что мне нужно сделать? Как я могу доказать тебе, что это не так, как ты надумала в своей прекрасной головке?

— Не знаю.

Нокс шевелиться в моих руках и начинает хныкать.

— Ему нужно поменять подгузник. Он капризничает, только когда голодный или ему нужно снять памперс. Сейчас у него полный животик. — Не знаю, зачем я ей всё это говорю.

— Как поживает малыш? — спрашивает она, и, могу сказать, она действительно хочет знать.

— Хорошо. Просто живём день за днём. Мне нужно поменять ему памперс, а я просто... не хочу вешать трубку, — рядом с этой девушкой я грёбаная размазня. Никогда в жизни такие слова не слетали с моих уст. Она заставляет меня удариться в лирику и в дерьмо.

— Он нуждается в папочке, — говорит она. Я слышу улыбку в её голосе.

— Да.

— Я буду дома всю ночь. В смысле, если ты захочешь поговорить ещё.

Да!

— Да, дай я переодену его и уложу. Ещё мне нужно приготовить сумку на завтра, но я бы хотел. Позвонить позже.

— Поцелуй его от меня на ночь.

— Поцелую. Поговорим с тобой позже, — я вешаю трубку. — Давай, малыш, мы тебя переоденем, — говорю я своему сыну.

После того как я купаю Нокса, собираю сумку на завтрашний день, закидываю бельё в стирку, загружаю посудомоечную машину и убираю в гостиной, приходит время ещё одной бутылочки и укладывания малыша в кроватку. Он засыпает где-то после десяти. Я целую его маленькую щёчку.

— Это от Кендалл, — я целую его в другую щёчку. — А это от папочки. Люблю тебя, малыш.

Я укладываю его в кроватку, включаю радионяню, медленно и тихо выхожу из комнаты, а после несусь по коридору в свою комнату, срываю одежду и прыгаю в душ. После самого быстрого душа в истории я забираюсь в кровать и беру телефон, который заряжается на прикроватной тумбочке. Уже десять пятнадцать. Я колеблюсь, не желая разбудить её, но я же сказал, что позвоню.

Мысль о её сонном голосе, отвечающем мне, заставляет меня набрать её имя и приложить телефон к уху.

— Привет, — её сонный голос приветствует меня.

Он звучит так, как я себе и представлял.

— Извини, я не хотел тебя разбудить.

— Ты не разбудил, но если бы позвонил на десять минут позже, то мог бы, — смеётся она. — Всё в порядке?