— Вы еще не дослушали всю историю до конца, — предупредил Оливер таинственным тоном. — Последняя запись в дневнике была сделана первого или второго июля 1861 года. Похоже, в Ванделёре был устроен праздник в честь капитана. Виола осознала, что в течение долгого времени плантация была закрыта для публики и решила, что необходимо организовать какое-нибудь мероприятие, как это делали соседи. По всей видимости, все прошло успешно, так как той же ночью, когда все разошлись по своим комнатам, Виола написала, что никогда еще плантация так не блистала, и что она стоит на пороге совершенно новой эпохи, отличной от того, что было раньше. Более того, девушка была чрезвычайно взволнована, потому что перед тем, как сесть за письменный стол, она выглянула в окно и увидела на крыльце Вестерлея, курящего под звездным небом. Вдруг он достал из кармана какой-то предмет, чтобы рассмотреть поближе. Несмотря на темень, девушке удалось разглядеть, что это было кольцо. Кольцо, которое, капитан снова убрал в карман, возвращаясь в дом. — Оливер вздохнул и добавил. — После этого Виола не написала ничего, кроме единственной фразы на следующий день, утром второго июля.

— Как это больше ничего не написала? — удивилась мисс Стирлинг. — Как она могла бросить свой дневник именно тогда, когда начиналась самая прекрасная пора в ее жизни?

— Полагаю, потому… что эта самая эпоха так и не началась. Виола не вышла замуж за капитана.

Мисс Стирлинг удивленно вскинула брови. В качестве ответа, Оливер выложил на стол последнюю страницу записеи и пальцем указал последнюю скопированную из дневника Виолы фразу:

«Суббота, 2 июля 1961 года. Все кончено».

— Все кончено? — повторил Александр. Он протянул руку и взял листок с записями, даже зная, что больше там ничего нет. — Ты имеешь ввиду, что больше нет тетрадей?

— Нет, — ответил Оливер. — Это — конец четвертой тетради. На тот момент Виоле было двадцать четыре года, а меньше года спустя она погибнет в огне в этих самых стенах. Боюсь, мы никогда не узнаем, что же случилось в те несколько месяцев.

— Начинаю себя ощущать словно на одном из сеансов спиритизма, которые на столько раз описывал Август, — высказался Лайнел, беря со стола виноград. — Все, что мы делаем, это гоняемся за призраками, выясняя детали о людях, имевших отношение к «Персефоне» и каждый раз убеждаясь в том, что так как они уже мертвы, толку от них никакого. Сначала капитан, потом Шарль Эдуард Делорме, теперь Виола…

— Август нам бы очень помог, — добавила Вероника, вставая из-за стола, чтобы покинуть столовую. — Вряд ли где-то еще существует место, которое словно магнит притягивает затерянные души сильнее, чем эта плантация. Я уверена, что даже прямо сейчас мы буквально окружены ими.

Александр не был в этом так уверен, но не мог не вспомнить о своих детекторах эктоплазмы, оставленных в Оксфорде. Они уже выходили из столовой, когда вдруг услышали окрик:«Мисс!». Обернувшись, они увидели, что к ним спешит один из обслуживавших их столик официантов с чем-то кружевным в руках.

— Моя шаль! — мисс Стирлинг вернулась на пару шагов и приняла из рук официанта свою шаль. — Как хорошо, что вы ее заметили! Я была так увлечена нашей беседой, что совсем про нее забыла.

— Я так и подумал, мисс. Должно быть, шаль соскользнула на пол со спинки стула. Позвольте вам помочь.

Официант проводил их до выхода из столовой и протянул шаль мисс Стирлинг, чтобы та могла накинуть ее на плечи, и в этот момент прошептал:

— Надеюсь, это не покажется Вам дерзостью, но я хотел с Вами поговорить. Убирая со стола чашки, я услышал, как Вы упомянули «Персефону» и …

Мисс Стирлинг обернулась и удивленно воззрилась на официанта. Юноше было не больше двадцати, он был очень красив, с непокорными каштановыми кудрями, которые едва удерживал на месте гель для волос.

— Вы что-то слышали о «Персефоне»? — удивился Оливер.

— Пару раз, — уклончиво ответил молодой человек. Он бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться, что рядом нет никого из сослуживцев, и продолжил торопливым шепотом: — Я понимаю, что это может показаться вам не совсем правильным, но я бы хотел переговорить с вами наедине. Думаю, что смогу предоставить важную информацию для расследования.

— Откуда Вы знаете, что мы что-то расследуем? — поинтересовалась Вероника.

— У меня сейчас нет времени, чтобы все объяснять, но я знаю кое-кого, кто может оказаться вам полезным так же, как и вы ему. Сожалею, что не могу вдаваться в детали, — смущенно добавил он, — но, как вы понимаете, я не имею права тревожить клиентов. У меня впереди еще несколько часов работы, а потом я должен сопроводить гостей мистера Арчера к причалу Ванделёра, чтобы они смогли отправиться в Новый Орлеан…

— Томас! — послышался недовольный окрик быстро приближающегося к ним человека в белой униформе.

— Я должен идти, — быстро произнес парень. — Встретимся ровно в двенадцать у Гарландов. К тому времени я постараюсь улизнуть и договориться с человеком, о котором я вам сказал. Я вас уверяю, вы не пожалеете.

— Томас Райс, можно узнать, что с тобой сегодня происходит? Немедленно прекрати беспокоить клиентов.

— Не стоит, мистер, — ответил Александр. — Он лишь объяснял нам как пройти к причалу. Вчера вечером мы прибыли из города на машине и теперь не знаем, как туда попасть, — он незаметно кивнул молодому человеку и тихо добавил: — в 12 на крыльце у Гарландов.

Парень тоже кивнул и поспешил к шефу, который продолжал строго смотреть на него. Когда оба исчезли из поля зрения, Вероника шепотом произнесла:

— Даа, этого я не ожидала. Мы тут жилы рвем ради того, чтобы разгадать все эти тайны, и оказывается, что совсем рядом есть некто, знающий что произошло с «Персефоной»? Как такое возможно?

— Я бы не был столь уверен в этом, — ответил ее дядя. — Чем больше времени мы здесь проводим, тем больше загадок.

Не найдя ничего лучше, они решили прогуляться по территории отеля. Сравнение записей Виолы с тем, что они видели сейчас, показывало насколько мало значения Арчер придавал прошлому в целях извлечения максимума прибыли. Там, где раньше располагались поля индиго, теперь находился пруд с кошмарным мраморным фонтаном, увенчанным русалкой, а зона бараков для рабов превратилась в сад во французском стиле с обсаженными розовыми кустами дорожками, простирающимися почти до самого болота. От часовни, которую выстроили рядом с домом предки Виолы, не осталось и следа.

Многие гости прогуливались по саду, прежде чем вернуться в комнаты и подготовиться к свадьбе. Бродя по дорожкам, журналисты поприветствовали лорда и леди Сильверстоун, которые удивились, встретив их на территории отеля. Впрочем, они были чрезвычайно заняты, отдавая распоряжения прислуге Арчера, поэтому поговорить толком и не удалось. Единственный, кто заметил как была взволнована леди Сильверстоун, был Оливер, прошедший мимо нее старательно разглядывая собственную обувь, чтобы не поддаться искушению посмотреть ей в лицо. Что касается леди Лилиан, то ее не было видно. Видимо, она прихорашивалась в своей комнате.

— Может, она хитрее, чем думают ее родители и жених, и в настоящее время уже находится в поезде по пути в Нью-Йорк, — сказал Лайнел, когда без четверти двенадцать Александр предложил всем направиться в сторону деревни. Мисс Стирлинг и Лайнел поотстали от всех остальных и теперь шли вдвоем по дубовой аллее. — Хотел бы я посмотреть на Арчера в ярости.

— Если кто и заслуживает быть брошенным у алтаря, так это, вне всякого сомнения, он, — согласилась с ним мисс Стирлинг. — Бедная девочка не знает во что ввязывается.

— А я думаю, что вполне понимает и именно это заставляет ее чувствовать себя такой несчастной. Впрочем, мы тоже не являемся образцом морали, так что лучше оставим свои мнения об этом типе при себе, каким бы бесчестным он нам не казался.

Приглашенные на свадьбу гости направились из отеля на пристань и сейчас набережная превратилась в море соломенных шляп, цилиндров и кружевных зонтиков. Издалека было видно, что жители Ванделёра привели в порядок пирс. Арендованный Арчером пароход стоял в конце причала и был украшен дюжинами белых роз и колышущимися на ветру атласными лентами.