От этих слов у меня чуть сердце не остановилось. Я бы и рада ответить Пэнси, что все это ей лишь показалось, и что Мюриэль на такое не способна, но…

— Я не пыталась, — с удивительным спокойствием ответила моя сестра. — Если бы собиралась тебя убить, ты бы тут сейчас уже не кудахтала как курица-наседка, а твой дражайший журналист зря прождал бы тебя на своей машине в зарослях. Ты бы уж пригласила его выпить с нами, нам бы тут повеселее стало.

— Мюриэль, что ты такое говоришь? — спросила я, пока Пэнси оправлялась от шока. — Откуда ты знаешь, что Фил Доджер и я…?

— Я-то понимаю почему ты не хотела нас познакомить. Как бы он не заставлял тебя извиваться в своей постели каждое воскресенье, пока твои родители думают, что ты в городе на мессе, в глубине души ты понимаешь, что он никогда не сможет дать тебе то, что есть у Эжена Мерло.

— Мюриэль, замолчи! — воскликнула я, покраснев также, как и Пэнси. Это было слишком даже для такой, как она. Как ты смеешь говорить подобное о моей подруге? В конце концов я решу, что Пэнси права насчет тебя — надо запереть тебя в сумасшедшем доме, чтобы ты оставила нас всех в покое!

— Думаю, даже так ты ничего не добьешься. Посмотри, что она со мной сделала…

Пытаясь сдерживать слезы, Пэнси приподняла один из своих темных локонов, чтобы показать кожу головы и я увидела там воспаленную проплешину.

— Она вырвала у меня прядь волос, пока я ждала тебя сидя на диване. Она подкралась сзади словно змея и вдруг дернула за волосы с такой силы, что я чуть не упала! Потом она вытащила эту мерзкую штуковину, которую ты видишь в ее руках, и принялась бормотать и…

Я сразу поняла о чем говорила Пэнси и почувствовала, как пол уходит у меня из-под ног. Я видела подобное множество раз, негры слепо верят в свои языческие ритуалы, в тех местах откуда они родом вуду очень распространено. Но я всегда следила за тем, чтобы подобные вещи не переступали порог моего дома. Не понимаю откуда Мюриэль могла взять куклу вуду, да еще и представляющую Пэнси.

— Она сделала для нее розовое платье, Виола, точно такое, как я оставила в твоем доме после того, как однажды она же мне его испачкала. А теперь она пыталась приделать кукле мои волосы, чтобы наслать на меня все эти ужасные проклятия.

— Мне не хватило времени закончить, — ответила моя сестра все с таким спокойствием, словно рассказывала о вышивании. — Более того, у меня нет ни булавок, ни…

Прежде, чем она успела закончить, я попыталась подойти, чтобы отобрать у нее куклу, но Мюриэль словно читала мои мысли и успела отскочить к камину одним прыжком, сжимая куклу еще крепче.

— Это уже слишком, — предупредила я ее, покачав головой. — Я пыталась быть с тобой терпеливой, но больше ни дня не собираюсь выносить твои безумные выходки. Ты как дикое животное!

— Дикое животное, — вполголоса повторила моя сестра. — Может, ты и права, но напоминаю, что укус зверя тем опаснее, чем разъяреннее животное. Будь осторожна с тем, что ты делаешь, если не хочешь испытать это на себе. Ты играешь с огнем…

С этими словами она протянула руку и бросила что-то в пылающий камин, не обращая внимания на вопль ужаса Пэнси.

— Сунь сюда руки, если хочешь это вытащить, раз тебя так волнует, что может произойти с твоей подругой, — выпалила она мне, покидая комнату. — Тебе следует привыкать к жару огня».

— После этого Пэнси была в таком ужасе, что Виоле пришлось попросить слуг принести ей липовый отвар, — продолжила рассказывать Вероника. — Дальше она пишет, что пыталась уговорить Пэнси остаться в Луизиане и выйти замуж за Эжена Мерло, как это было согласовано давным давно, но подруга не хотела и слышать об этом. Она уверяла, что по-настоящему любит Доджера и что у них большие планы касательно Мексики и что, скорее всего, они никогда больше не увидятся. По поводу куклы вуду больше нет ничего, но я убеждена, что Виола испугалась не меньше Пэнси.

— Вуду, — пробормотал Александр и взглянул на ошарашенного Оливера. — Вот только этого нам и не хватало. Это совершенно выходит за рамки нашей компетенции. Понятия не имею в чем состоят упомянутые Виолой ритуалы, но в одном я уверен: Мюриэль не могла освоить их самостоятельно. Должен был быть кто-то, обучавший ее.

— Дядя, мы даже не знаем, действительно ли такие ритуалы работают, — тряхнула головой Вероника. — Я тоже могу выдернуть тебе клок волос, привязать его к тряпичной кукле, воткнуть туда булавки и посмотреть, что будет. Неужели кто-то из вас подумает, что вы этом есть какой-то смысл?

— Может, ты и права, — признал профессор. — Может, это всего лишь очередная выходка Мюриэль, попытка напугать Виолу и ее подругу.

— «Тебе следует привыкать к жару огня», — тихо процитировал Оливер и Куиллсы посмотрели на него. — А если все, что делала Мюриэль было неспроста?

— На арене автор готических романов, — вздохнула Вероника. — Ты вообще о чем?

— О том, что каким-то образом она знала, что сестра погибнет в огне на плантации. Возможно, Мюриэль с самого начала хотела покончить с семьей, которая никогда ее не понимала и не принимала. Ей удалось похоронить родителей, Филиппа, Виолу…

— Виолу — нет, — напомнил Александр. — Кайманы покончили с Мюриэль раньше.

Становилось все жарче и Оливер подошел к окну и распахнул створки, чтобы гулявший по саду бриз проник в комнату, неся за собой неприятный запах стоячей воды. Было уже темно, тем не менее, можно было разглядеть темное пятно болота вдалеке, которое словно наползало на сад. Александр и Вероника продолжали что-то обсуждать, а Оливер не сводил взгляд с горизонта. Где-то там оборвалась жизнь Мюриэль, в пасти зверей, атаковавших ее во время одной из ночных прогулок по плантации. Но что же могло привести ее снова в Ванделёр уже после того, как она вышла замуж за капитана и уехала с ним в Новый Орлеан? Зачем она пошла на болото?

Пока не было смысла задаваться этими вопросами. Оливер побарабанил пальцами по подоконнику и собрался было отойти от окна, когда что-то привлекло его внимание. Свадебный банкет, должно быть, подходил к концу и гости, которые не хотели танцевать гуляли по саду. В конце одной из садовых дорожек Оливер разглядел леди Сильверстоун, которая сидела на берегу пруда, водя пальцами по воде.

— Конечно, существует вероятность того, что кто-то из жителей Ванделёра знаком со старинными ритуалами вуду, — продолжал говорить Александр. — Помню, что Гарланд рассказывал о каком-то типе, обвешанном амулетами, который однажды заходил к нему на постоялый двор. Если подобные традиции все еще живы в Луизиане…

— Что ты делаешь? — спросила Вероника, заметив, что ее друг, не говоря ни слова, отошел от окна и пошел к двери. — Куда ты идешь?

— Я только что вспомнил о важном деле, которым давно должен был заняться. Разбирайтесь тут без меня, возможно, вернусь нескоро.

— Ты уверен, что все в порядке? — удивился профессор. — Если хочешь, мы…

Но Оливер уже покинул номер и спускался по лестнице в фойе. Он понимал, что сейчас не лучший момент для решения подобных вопросов, но если не разобраться с тем странным недоразумением, в которое он оказался вовлечен, то он не сможет жить дальше в согласии с самим собой и еще меньше — заниматься тайнами других.

Спустившись на первый этаж, Оливер с удивлением обнаружил атмосферу, более уместную для какого-нибудь приема в Букингемском дворце, чем для вечеринки в южном отеле. Повсюду были облаченные в смокинги кавалеры, ведущие под руку упакованных в шелка и драгоценности дам. Музыка, которую играл расположенный в большом зале оркестр, наводнила все помещения и скользила дальше в сады, где тут и там прогуливались парочки меж деревьями, увешанными фонариками. Оливер слишком торопился, чтобы обращать на все это внимание, но когда он почти уже достиг главного входа, случайно повернул голову в сторону ведущей в бальный зал арки и… замер от изумления.