— Я знаю не больше вашего, мисс Куиллс. Я вас уверяю, что все мы выбиты из колеи. Вы себе представить не можете какие у нас были лица, когда мы все это увидели…

— Но вы должны знать кто стоит за этим. Я не верю, что никто ни о чем не подозревал! Почти все дома стоят у самого берега!

— После того, что случилось в отеле, в Ванделёре всю ночь никто не спал, — попытался оправдаться Гарланд. — Мы собрались у ограды, чтобы выяснить, что же там происходит и почему из Нового Орлеана понаехало столько полиции. Да, действительно, мы слышали шум двигателей пароходов, но думали, что это те, которые шли из города. Никому из нас и в голову не могло прийти, что кто-то мог совершить нечто подобное, пока, вернувшись в деревню на рассвете, не увидели этот кошмар.

— Это не мог быть кто-то из Ванделёра, — произнес стоявший рядом с Гарландом мужчина. Приглядевшись, Вероника узнала Хэдли. — Никто не посмел бы такое сотворить. Я уверен, что тот, кто это сделал, не может быть даже из Луизианы.

— Почему вы так в этом уверены, мистер Хэдли? — спросил подоспевший Александр. — Вам удалось что-то выяснить?

— Нет, сэр, но вы можете это выяснить, если хотите. Вон тот джентльмен, — он показал рукой в сторону той части берега, где находилась лачуга Ривза, — должно быть, один из них, так как все это время он только и делает, что отдает приказы людям на пароходах.

Александр повернулся в указанном Хэдли направлении. У самой кромки воды стоял приземистый мужчина, наблюдавший за тем, как пароходы медленно буксировали «Персефону». В зубах у него была сигарета, голову прикрывала белая панама.

Профессор немедленно направился нему. Он чувствовал, что взгляды всех жителей Ванделёра молча следовали за ним. Взглянув на «Персефону», Александр увидел, что вода настолько разъела древесину, что не хватало целых кусков обшивки, в том числе и части названия судна. От него осталось лишь несколько больших белых букв: «ПЕРС». Ростры тоже не было, но Александр обратил внимание, что подставка, на которой она когда-то держалась, была не настолько подпорчена, как все остальное. Срез был слишком ровным и чистым, вряд именно река сорвала ростру оттуда. Но сейчас перед Куиллсом стояла более актуальная задача, требующая немедленного разрешения.

— Добрый день, — поздоровался он с мужчиной в панаме, повернувшемуся к нему с недовольным выражением лица. — Это вы несете ответственность за буксировку?

— Совершенно верно, сэр. Хотя, по-моему, вас это совершенно не касается.

— Это касается нас гораздо больше, чем вы можете себе представить, — вмешалась Вероника, делая шаг вперед с сердитой миной на лице, протягивая руку в сторону пароходов, дымивших среди реки. — Хотите сказать, что то, что делают ваши люди — законно и у вас есть все разрешающие бумаги? Если это действительно так, то почему вы ждали наступления ночи, чтобы действовать словно банда гробокопателей?

Мужчину, похоже, позабавила такая атака. Он взглянул на девушку сверху вниз:

— Надо же, а я всегда считал, что англичанки такие же мерзкие, как Виндзорский суп[89]. Я бы с удовольствием посвятил вас в детали в частном порядке, мисс, но сейчас я очень занят. Корабль не может сам по себе подняться со дна, знаете ли, поэтому, если я ослаблю контроль, эти недоумки могут разорвать бриг на куски, ринувшись каждый в свою сторону. Сумма, которую нам пообещали выплатить за работу слишком значительна, чтобы можно было легкомысленно отнестись к поставленной задаче. Вы меня понимаете?

— Да я с вами даже полшага не сделаю, — отрезала Вероника. Мужчина рассмеялся, поворачиваясь к ним спиной. — То есть вы — всего лишь наёмники, следующий указаниям того, кто претендует завладеть судном? Как зовут вашего нанимателя?

— Как я только что сказал, это вас не касается. А теперь дайте мне спокойно поработать. Вы и так заставили меня потерять кучу времени со своей болтовней.

— Пойдем, — позвал Александр, поняв, что еще чуть-чуть и Вероника оттолкнет мужчину, чтобы поближе рассмотреть «Персефону». На пару с Оливером они подхватили девушку с обеих сторон и повели ее обратно к остальным селянам. — Мы ничего не добьемся, допрашивая этого человека, держу пари, он, как и мы, понятия не имеет во что ввязался. Он лишь исполняет чей-то приказ. Мы зашли в тупик.

Стиснув зубы, Вероника позволила себя увести от кромки воды, в то время как мужчина продолжил покрикивать на капитанов пароходов, чтобы те подвели «Персефону» поближе к берегу.

— Хэдли был прав: этот тип не может быть из Луизианы, — высказался на ходу Оливер. — Вы обратили внимание, что его акцент совсем иной?

— Я обратила внимание, что он полный идиот, но это самое меньшее, что волнует меня на данный момент, — мрачно ответил профессор. — Что же мы теперь скажем князю Драгомираски, когда он узнает, что наше расследование не привело ни к чему, кроме привлечения внимания еще одного коллекционера, еще более амбициозного, чем он?

— Но ведь в этом нет нашей вины! — запротестовала Вероника. — Мы лишь следовали его инструкциям. И помимо всего прочего, с чего ты решил, что это дело рук коллекционера?

— А кто еще мог заинтересоваться таким странным объектом как «Персефона»? Да, я знаю, что ее история известна повсеместно, но не кажется ли вам, что это не простое совпадение: именно в тот момент, когда мы наткнулись на проливающие свет факты, тут же появляется некто, желающий завладеть бригом? С момента затопления прошло сорок три года, и до сих пор никто не пытался поднять его на поверхность.

— Похоже, мы можем распрощаться с ньюйоркским филиалом «Сонных шпилей», — отозвался Оливер. — Боюсь, наше соглашение с князем можно считать аннулированным.

— Может, мисс Стирлинг еще сможет все уладить? Она очень влиятельная женщина, с этим не поспоришь, и если у нее есть необходимые связи…

— Полагаю, ты имеешь ввиду необходимые деньги, дядюшка, — поправила его Вероника. — До настоящего момента я не видела у нее иных методом. Без финансовой поддержки своего патрона, эта женщина была бы никем.

— Но деньги не всегда играют решающую роль, — сказал Оливер, не сводя глаз с «Персефоны». — Может, этот коллекционер не менее настойчив в достижении своих целей, чем князь Драгомираски? Какой тогда смысл пытаться от него откупиться?

— Даже не знаю, — признал профессор, — но мы не можем стоять тут сложа руки. По-моему, нам следует вернуться в отель и выяснить не вернулись ли Лайнел и мисс Стирлинг, чтобы попросить девушку срочно телеграфировать князю о случившемся.

Ни у Оливера, ни у Вероники не нашлось лучших идей, поэтому они снова направились к ограде отеля. Близ последних хижин, они увидели младшего Гарланда в компании ребят его возраста. Они выглядели такими же взволнованными, как и все остальные.

— Привет, Крис, — поздоровалась с ним Вероника, — мы были удивлены, не увидев тебя на пристани.

— Мы с четырех утра на ногах, но до сих пор никто не знает, что произошло там, внизу и кто эти люди, буксирующие «Персефону», — ответил парень, кусая ногти. — Это имеет какое-то отношение к вашему расследованию?

— Боюсь, что нет. Похоже, кто-то нас опередил.

— Ладно, я рад, если это так. Вы мне нравитесь и не хочу, чтобы и вы погибли из-за того, что подобрались к этой тайне слишком близко.

— За нас можешь не волноваться, мы неуязвимы, — ухмыльнулась Вероника. — Но, тем не менее, не думаю, что отдаленность от «Персефоны» гарантирует безопасность. Насколько нам известно, граф Бервикский и леди Холлвард-Фрейзер не имеют никакого отношения к судно, и, тем не менее…

— А это кто? — поинтересовался Крис. Вероника удивленно посмотрела на него, потом на своих спутников.

— Аристократы, погибшие ночью во время нападения на отель. Я думала, ты их имеешь в виду, говоря о погибших. Разве умер кто-то еще?

Крис, нахмурившись, перевел взгляд с Вероники на сопровождавших ее мужчин.

— Вы шутите, мисс Куиллс? Разве вы не слышали о чем говорят все эти люди?