Текущие по лицу Виолы слезы почти заглушили последние слова. Теодора прижала руку ко рту, Лайнел, под впечатлением от услышанного, сел на корточки рядом с Александром и взглянул старухе в глаза.

— Как вы уже догадались, — продолжила после паузы Виола, — кайманы послужили нам прекрасным прикрытием. Уилл и я прошли вглубь болота с телом Мюриэль, следя за тем, чтобы не оставалось следов крови, и бросили его в трясину. В темноте тут же появилось множество сверкающих глаз, поспешивших на запах крови животных. Они накинулись на нее так, словно она была жертвой какого-то ритуала, но Уилл не позволил мне на все это смотреть. «Она ушла, — шепотом напомнил он, ведя меня, дрожавшую от страха, домой, — она ушла навсегда, Виола. Наконец мы свободны».

— Если это послужит вам утешением, миссис Вестерлей, скажу, не стоит обвинять себя, — заверил ее Александр, на лице которого отражалась смесь сожаления и восхищения. — Скорее всего, Мюриэль убила бы вас обоих, если бы не ваша быстрая реакция.

— Александр прав, — согласился Оливер, — то, что вы сделали, было лишь самозащитой и ни один суд, узнав о случившемся, не смог бы вас осудить.

— И все-таки, она была моей сестрой, — ответила Виола. — Безумной, но единственной сестрой… а я зарезала ее, словно свинью на бойне. Но я вас уверяю, что вовсе не ненависть направляла той ночью мою руку… — пожилая женщина окинула взглядом помещение. Александр подумал, что они, вероятно, находились в каюте капитана, — а любовь. То, что было между мной и Уиллом, что живет до сих пор, хоть и прошло уже почти полвека. Истинная любовь. То, ради чего люди совершают любые безумства, то, что может спасти или погубить души. Вы слишком молоды, чтобы понять, но страсть, о которой пишут в романах, вечная любовь … действительно существуют, хоть и очень редко, словно хранимые морем сокровища. И именно поэтому мы должны бороться за нее всеми силами.

— Все эти годы, — продолжала говорить старуха, — мне пришлось жить с воспоминаниями о том, что тогда случилось, раз за разом повторяя себе самой, что я должна быть сильной ради Кристофера и выстроить для него новую жизнь, которая будет принадлежать только нам двоим. Но то, что Фил Доджер рассказал мне про Пэнси и осознание того, что нанесенный Мюриэль ущерб оказался гораздо глубже, чем я себе представляла, заставило меня задуматься о необходимости вернуться в Ванделёр. По счастливому совпадению, моя невестка нашла в одной из газет объявление о продаже постоялого двора по причине смерти прежнего владельца. Мне не пришлось долго уговаривать Кристофера с женой на переезд, они оба любили узнавать новые места, да и местные жители с первых дней приняли нас с распростертыми объятиями, не подозревая, что я когда-то являлась хозяйкой этих мест. Что касается меня, то я была рада находиться подле брига Уилла. Я чувствовала, словно вернулась в родной дом вместе с ним.

— А вам приходило в голову, что Мюриэль может иметь отношение к кораблекрушению? — подходя к столу поинтересовался Оливер. — Или думали, что это лишь несчастный случай?

— Как же это мог быть несчастным случаем, если Миссисипи была совершенно спокойна, пока «Персефона» не поравнялась с плантацией? Нет, даже не было необходимости видеть, что же происходило на борту, чтобы понять, что, как мы с Уиллом и боялись, Мюриэль продолжала наблюдать за нами из тьмы, выбирая подходящий для нападения момент. Возможно, вуду помогло ей продлить свое существование и после смерти, превратив ее в прикованный к бригу жаждущий мести дух.

— Она находилась в ростре, — тихо добавила Вероника. Виола растерянно посмотрела на нее. — Недавно мы познакомились с единственным выжившим после кораблекрушения моряком. Он рассказал, что видел ростру за несколько мгновений до затопления… как из нее появилось нечто непонятное.

Услышав такое, Виола поначалу не могла вымолвить ни слова.

— Я и не думала, что она на такое способна, но это многое объясняет. Мюриэль однажды уже отняла у меня Уилла, теперь она провернула этот трюк с деревянной скульптурой.

— Эта статуя, которую сбросил ваш муж, снова находится на борту, — несколько нетерпеливо произнес Александр. Он уже не был так уверен в правильности принятого решения о воссоединении ростры и брига. — Все эти сорок три года она находилась в самом сердце болота под присмотром ваших бывших рабов, но несколько часов назад они передали ее нам, чтобы раз и навсегда покончить с этим делом. Правда, мы пока не знаем как это сделать…

— Мои рабы? — широко раскрывшиеся от удивления глаза Виолы стали казаться ярче. — О чем вы говорите, профессор Куиллс? Они все еще в Ванделёре?

Продолжить расспросы она не успела: снаружи послышались крики. Все вздрогнули и обернулись в сторону расшатаной двери из каюты капитана. С пристани доносился шум голосов, потом последовал испуганный женский визг.

— Боже мой, — Александ так поспешно пошел по палубе, что чуть не сбил с ног Теодору. Остальные последовали за ним. — Что это было?

— Может, какие-то проблемы в деревне? — предположила Вероника. — Наверное, это жители…

— Это не они, — оборвал ее Оливер. Даже в темноте было заметно как застыло его лицо. — Этот голос я узнаю везде. Он принадлежит леди Сильверстоун.

Он облокотился о повернутый к берегу борт, его друзья тоже. Теперь они различили облаченную в шелковый халат фигуру, бегущую по причалу к «Персефоне».

— Она пришла убедиться, что со мной все в порядке, — пробормотал Оливер, следя глазами за фигурой. — Накануне вечером я рассказал ей о бриге и о том, что привело нас в Ванделёр. Наверное, она боялась, что со мной что-то может случиться.

— Что ты рассказал леди Сильверстоун? — воскликнул Лайнел. — О чем, дьявол тебя побери, ты думал, Твист? Неужели тебе мало того, что ты полощешь наше грязное белье в твоих романах?

Оливер собирался ответить на выпад, но на причале вдруг появился новый персонаж, следующий по пятам за леди Сильверстоун. Англичане с удивлением распознали в нем лорда Сильверстоуна, который был в одной рубашке и с взъерошенными волосами, и не смогли удержаться от возгласа, почти заглушившего крики леди Сильверстоун, когда лорд вдруг схватил жену за волосы и с силой дернул назад.

Увидев, как женщина падает навзничь на пристань, освещенную подвешенным к крыше навеса фонарем, Оливер изрыгнул проклятия и побежал к ней.

— Оливер! — попытался его остановить встревоженный Александр. — Подожди, Оливер!

— Что-то мне это совсем не нравится, — сказала Вероника. — Он попадет в большие неприятности, пытаясь вести себя как рыцарь, если мы не сможем его остановить!

Не сговариваясь, Александр, Лайнел, Вероника и Теодора направились на пристань, оставив Виолу в каюте. С каждым мгновением голосов было все больше, встревоженные жители выглядывали из окон.

— Ах ты проклятая лживая дрянь! Решила выставить меня на посмешище перед всеми? Думаешь, я буду сидеть сложа руки, пока ты…

— Во имя всего святого, лорд Сильверстоун, отпустите свою жену! — воскликнул профессор, преодолевая последние разделявшие их метры. Леди Сильверстоун рыдала у ног мужа, пытаясь высвободить пряди своих волос из его кулаков. — Не знаю, что между вами произошло, но это не лучший способ решать проблемы!

Лорд Сильверстоун был в ярости от подобного вмешательства, но не успел ничего ответить — из темноты появился кулак Оливера и обрушился на его лицо, опрокидывая лорда спиной на землю.

— Не смейте трогать мою мать, или будете иметь дело со мной!

Сказать, что его друзья застыли в шоке, было ничего не сказать. Лайнел в удивлении открыл рот, Вероника и Теодора изумленно наблюдали, как Оливер помогал подняться плачущей леди Сильверстоун. Лорд Сильверстоун, тем временем, привстал, опершись на локоть и ошарашенно ощупывал окровавленные усы.

— Можно подумать, у нас до этого было недостаточно проблем, — пробормотал Лайнел, становясь плечом к плечу с Александром. — Я, конечно, всегда мечтал набить морду аристократу, но…