— Неужели ты думаешь, что я мог такое допустить, дорогая? — улыбнулся князь, беря девушку за подбородок. «Отпусти ее сейчас же — чуть не заорал Лайнел, — Не смей прикасаться к ней!» — Разве я могу, драгоценная моя, позволить, чтобы тебе причинили хоть малейший вред, как бы я ни был заинтересован в этом фарсе? Напавший на тебя человек знал, что от него ждут. Ты никогда по-настоящему не подвергалась опасности, Дора.

Такое объяснение совсем не успокоило девушку. Александр заметил, что она в ступоре, словно увидела своего патрона в новом свете.

— А как насчет графа Бервикского и леди Холлвард-Фрейзер? — тихо спросил профессор, — они не имели никакого отношения к происходящему.

— Моя дорогая Дора много рассказывала мне о ваших экспериментах за последние годы, профессор Куиллс, — не дрогнув продолжал говорить князь. — Все эти артефакты, разработанные вами для новых наук… Полагаю, что для реализации ваших исследований, вы пойдете по привычному для ученого мира пути, своего рода modus operandi, который, как вы прекрасно знаете, часто подразумевает использование в экспериментах подопытных животных. Если результаты настолько поразительны, как сейчас, а выгода стоит затраченных усилий… неужели вы хотите мне сказать, что для таких ученых, как вы, имеют большое значение подобные сопутствующие издержки?

— Сопутствующие издержки? — воскликнула Вероника. — Вы с ума сошли? Мы говорим о человеческих жизнях, а не о мышах, на которых тестируют новые лекарства!

— Полагаю, за смертью Ривза тоже стоят ваши люди, — сам себе не веря, произнес Оливер, — зачем вам понадобилось убивать этого несчастного парнишку?

— Я подумал, что это могло бы стать искрой, от которой возгорится пламя. Дора ничего не знала о том, что на самом деле происходит в Ванделёре, так что не думайте, что она вам лгала. Она лишь передала вам то, что рассказал ей я… что парень погиб из-за того, что слишком близко подобрался к затонувшему кораблю. К тому времени я уже знал вашу манеру работать настолько, чтобы быть уверенным, что вы на это клюнете.

Он посмотрел на покачивающийся на волнах корабль. Белый костюм князя ярко выделялся на фоне темного силуэта словно ангелоподобное явление.

— Жаль, конечно, — поцокал он языком, — что все эти усилия ни к чему не привели. Признаюсь, я питал большие надежды в отношении этого судна, но, как это часто бывает, все оказалось пустой болтовней. В «Персефоне» нет ничего странного… ничего, что отличало бы ее от любого другого затонувшего брига.

— Но кое-что странное есть в вас, — вдруг произнес Александр, заставив всех присутствующих повернуться в свою сторону. — Еще с тех пор, как мы были в Ирландии, я спрашивал себя, что могло сподвигнуть столь молодого человека избороздить весь мир в поисках прОклятых предметов и заколдованных домов… и сегодня днем, в отеле, я нашел ответ.

— И какое же объяснение пришло вам в голову? — нарочито мягко спросил юноша.

На его лице по-прежнему не отражалось никаких эмоций, но профессор заметил промелькнувшее в глазах удивление. Теодора, в свою очередь, внимательно смотрела на профессора.

— Вы занимаетесь этим очень давно, — спокойно ответил Александр, — гораздо дольше, чем предполагает ваш возраст, Константин Драгомираски… или мне следует называть вас Ласло?

— Профессор Куиллс… — произнесла побледневшая Теодора.

— Или, может, Адоржан Драгомираски, предок, который, как предполагается, умер в 1530 году и чей портрет вам удалось разыскать совсем недавно благодаря вашей правой руке? «Фамильное сходство налицо». Именно так говорилось в ее письме, — Александр взглянул на Теодору, словно извиняясь. — Мы вовсе не собирались за вами шпионить, но теперь я рад, что мы все-таки это сделали. Иначе я никогда бы не понял, что на самом деле стоит за этой страстью к сверхъестественному у вашего патрона.

— Но, дядя, о чем ты сейчас говоришь? — воскликнула Вероника, глядя на Александра так, словно подумывала, не ударился ли он головой. — То, на что ты намекаешь, больше похоже на сюжет одного из романов Оливера. Реинкарнации не бывает, если ты сейчас про нее…

— С каждым разом я все больше убеждаюсь в том, что вы — самые настоящие провидцы, — объявил Константин, заставив умолкнуть Веронику. К удивлению всех присутствующих, легкая растерянность на его лице сменилась удовлетворением. — Признаю, что такого я не ожидал, но, наверное, это должно было случиться рано или поздно. Те, кто постоянно находятся в контакте с тем, что обычно ускользает от человеческого разума, достаточно открыты для того, чтобы принять определенные вещи. За исключением, разумеется, таких, как мисс Куиллс, которая, возможно, одна из самых эксцентричных особ, каких я когда-либо знал.

— Как еще я должна реагировать, если слышу такую чушь? — грубо ответила Вероника. — Речь идет уже не о том, что вы — абсолютно аморальный тип, а о том, что вы безумны настолько, что считаете себя выше других, полубогом….

— Я мог бы дать с полдюжины ответов на то, что вы только что сказали, но, полагаю, это не та тема, о которой можно так легко рассуждать. Новая жизнь после новой смерти… — князь помолчал немного и добавил еще тише. — Цена за это гораздо выше, чем вы могли бы вообразить. Это одновременно и дар, и приговор.

— Ты знала об этом все это время? — вдруг спросил Лайнел, поворачиваясь к Теодоре. Та смотрела на «Персефону», словно была не в силах встретиться с ним взглядом. — Ну, разумеется, ты знала, — сам себе ответил он. — И ты еще клялась в вечной преданности этому ублюдку, который лишь использует тебя как пешку в своей дьявольской шахматной партии!

— Лайнел, сделай одолжение, замолчи, — выпалила Теодора, скорее в качестве предупреждения, чем упрека. — Я уже говорила тебе, что ты ничего о нас не знаешь…

— Вот зачем она вам нужна, — на этот раз Лайнел обратился к князю, на лицо которого вновь возвращалась улыбка. — Она должна выполнить свою часть сделки… дать вам наследника за то, что вы ради нее сделали! Да вы ничуть не лучше ее предыдущего хозяина, который выставил ее на продажу как обычную племенную кобылу!

— Даже если это было так, мистер Леннокс, я бы и от вас не сильно отличался, усмехнулся сквозь зубы князь. — Сомневаюсь, что вас привлекает в женщинах исключительно их ум или умение вести беседы. Очень жаль, что ваш талант обольщения на этот раз не сработал, хоть вы и провели столько времени с моей Дорой.

Лайнел все бы отдал, чтобы проорать в лицо этому кретину о том, что произошло предыдущей ночью, но взгляд Теодоры заставил его остановиться. «Ничего не говори, — молчаливо предупреждала она, — пожалуйста, ничего не говори…»

— Так или иначе, — вздохнул князь, хлопнув в ладоши, — боюсь, у меня не осталось времени продолжать этот разговор. Как я уже говорил, сегодня же ночью я отправляюсь в Нью-Йорк, чтобы оттуда как можно быстрее попасть в Будапешт. У меня, как и у Доры, есть там важные дела, требующие нашего присутствия, — он подошел к девушке и ласково провел рукой по плечам. — Попрощайся с ними, дорогая. Не волнуйся за свои вещи, я напишу в отель, чтобы они выслали их нам морем.

— Нет, — прошептал Лайнел. Он поспешил за ними, когда князь жестом поманил одеревеневшую Теодору за собой и направился к карете. — Нет, вы не можете вот так просто ее увести. Я не позволю, чтобы вы и дальше управляли ею словно марионеткой!

— Вы считаете, что я похищаю собственную нареченную, мистер Леннокс? Разве я приковал ее кандалами да цепями, чтобы она не смогла сама сделать свой собственный выбор?

— Вы прекрасно знаете, что в цепях нет никакой необходимости. Вы полностью подавили ее волю, но я не собираюсь сидеть сложа руки… Не позволю так просто забрать ее у меня!

— Лайнел, прошу тебя, — снова промолвила Теодора. — Я уже сказала тебе, что не могу…

— Я и тебе говорил, что не буду смотреть, как ты снова становишься рабыней! — выпалил Лайнел. Он почувствовал, как в горле словно образовался тугой узел при мысли о том, что, возможно, он больше никогда ее не увидит. — Посмотри на меня, — тихо сказал он девушке, остановился прямо перед ней и схватил за плечи. — Посмотри мне в лицо, Теодора, и скажи, что ты хочешь именно этого. Если ты скажешь, что уходишь по собственной воле…