В сельском хозяйстве это проявилось в оформлении за истёкший период сравнительно немногочисленных капиталистических элементов (до 2% дворов), сосредоточивших у себя около десятой части всей валовой продукции сельского хозяйства СССР. Эксплоатируя в этой части своей хозяйственной деятельности своих соседей как батраков, одновременно этот узкий круг капиталистических дворов развил эксплоатацию хозяйствующих маломощных семей путём кабального кредита, денежного и натурального. Оба эти проявления капиталистической эксплоатации в период военного коммунизма были во много раз слабее, так что здесь мы имеем несомненное повышение доли капиталистических элементов в продукции и повышение хозяйственной зависимости от них менее мощных трудовых хозяйств.

В промышленности при начале нэпа частное производство было в подавляющей части трудовым. Частное производство в промышленности в целом отступило за этот период перед государственным весьма существенно. Вместо около 30% суммы промышленной продукции СССР в начале периода (по подсчёту Госплана, см. главу о промышленности) оно составляет теперь, как мы видели, лишь около 20%. Но внутри частного промышленного производства произошёл за это шестилетие тот же процесс, что и в сельском хозяйстве. Вопервых, выросла вовсе не существовавшая в начале 1921 г. явная капиталистическая продукция (арендованные, концессионные и собственные фабрики и заводы). Вовторых, частный капитал различными прикрытыми формами организовал или подчинил себе крупную часть мелкого трудового производства («домашняя система капиталистической промышленности» в кустарном деле и лжеартели). В итоге вместо прежней небольшой доли капиталисты господствуют сейчас непосредственно примерно над половиной всего частного промышленного производства страны. Характерно, что, по наблюдениям ВСНХ (как приводит т. Жирмунский в цитированной выше книге), усиленная организация капиталистами кустарной промышленности началась с 1924 г.‚ т. е. как раз с того времени, когда государство достигло крупных успехов в деле выталкивания капиталистов из товарооборота государственными изделиями.

В торговле мы установили уже в главе пятой тот же двусторонний процесс, что и в сельском хозяйстве и промышленности. С одной стороны, уменьшилась доля товаров, вообще проходящих через частную торговлю (притом не только если брать лишь торговлю госизделиями, но и если, как должно, брать всю торговлю страны). Государственное хозяйство (включая кооперацию) достигло тут явного конкурентного успеха над частниками. Но внутри частной торговли за тот же период (и в том же числе особенно за последние годы) произошло усиление роли крупного капитала. Сюда относится, вопервых‚ более быстрый рост оптовой торговли сравнительно с розничною (организация частным капиталом собственной оптовой торговли вместо прежних посреднически-комиссионных сделок между госорганами и т. п.‚ как показал Жирмунский, вообще началась в широких размерах лишь с 1923 г.). Вовторых, сюда относится усиление зависимости частных розничников от оптовика как источника снабжения товаром (ибо снабжение государством значительно сократилось). То же проявляется наконец и в роли частного кредитного капитала в финансировании частной торговли и промышленности (заменившем более чем вдвое сократившийся государственный кредит). Капиталисты (они же владельцы оптовых торговых заведений, собственники более крупных промышленных предприятий и организаторы «домашней системы») всё более значительную часть своих средств начинают вкладывать в кредитное финансирование средней и мелкой частной промышленности, торговли и отчасти сельского хозяйства (через авансы под заготовку).

Этим они обеспечивают отчуждение в свою пользу значительной части той наживы, какая извлекается из населения финансируемыми ими предприятиями. Здесь можно провести (при некотором упрощении) внешнюю аналогию с более поздним возникновением и затем ростом значения финансового капитала при господстве буржуазных отношений. Но существование в стране пролетарской диктатуры, невозможность функционирования независимых частных банков и т. п. — ставят этой внешней аналогии довольно узкие пределы.

Будучи, таким образом, всё более вытесняемыми из области обслуживания государственного хозяйства, принуждённые перенести центр тяжести своих операций в область внегосударственных связей и отношений, сравнительно легко увеличив свою долю и своё влияние внутри отступающего в целом частного хозяйства, — капиталисты в СССР проявили приэтом за последнее время заслуживающую внимания тенденцию. Я писал о ней зимой 1926/27 г. в «Правде» как о тенденции к созданию замкнутого круга капиталистического хозяйства с накоплением, нерегулируемым, по возможности, государством. Здесь своего рода попытка создать экономическое «государство в государстве», создать такую цепь связей, при которой некоторые хозяйственные процессы, от истоков возникновения до конечного потребления, целиком организованы были бы капиталистически. Нигде не приходить в соприкосновение с государством, ни на одном звене хозяйственного существования данного предмета не пропускать его через государственный аппарат, — такова «идеальная» схематическая постановка. В жизни эта схема далеко не во всех случаях осуществляется полностью, но в известных пределах, иногда довольно крупных, может быть наблюдаема сплошь и рядом. Одни частники производят какие-то товары, другие частники у них эти товары покупают и продают потребителю, третьи частники их же кредитуют. Распространена, например, такая цепь: сначала заготовка сырья капиталистами; потом переработка его на капиталистических фабриках или кустарями, которых капиталист снабжает сырьём; затем идёт организация капиталистами торговли соответствующими изделиями. И во главе всего этого — капиталистический кредит, который финансирует и играет решающую роль.

Можно привести ряд примеров подобного замкнутого круга. Обозрение, составленное Секцией частной торговли Экономического управления Наркомторга СССР за октябрь — декабрь 1926 г., приводит такие примеры. В области мучного дела (стр. 38 «Обозрения частного торгового рынка») происходит сначала частная заготовка зерна. Приэтом частные скупщики закупают его нередко именно у кулаков, придерживающих товар от сдачи госорганам, чтобы получить более высокие цены от частного скупщика. Середняк не имеет возможности выжидать, так как более нуждается в средствах. Это наблюдалось, например, в Поволжьи в 1926 г. Затем происходила там же перевозка зерна на частном водном транспорте. Мы применяем так называемое экономическое регулирование на транспорте, т. е. мешаем частникам перевозить по железным дорогам свои грузы, а они везут на своих судах водой; я приводил об этом данные в разделе о водном транспорте. Третья стадия — это перемол зерна на частных товарных мельницах. Четвёртая — продажа частному мучному оптовику, а затем (пятая) и мучному розничнику. Шестая — снабжение этой мукой частных хлебопекарен и артелей хлебопёков. Седьмая — продажа хлеба потребителю. К этому надо присоединить ещё восьмую — капиталистическое финансирование всего этого процесса. Подобная же картина наблюдается, как сообщает тот же обзор Наркомторга, и по просу: частник скупает просо, отправляет его на частную крупорушку, а затем частник продаёт потребителю всевозможные крупы.

В Москве за последнее время, сообщает тот же обзор (стр. 38), стали сильно развиваться торговые операции между частниками-торговцами и частниками-производственниками. Это явление отмечается Наркомторгом особенно с половины 1926 г. Товары, продававшиеся ранее частными производственниками прямо провинциальному частному торговцу, теперь попадают предварительно в руки московского оптовика. Создаётся, таким образом, новый опт, но только внутри «частного сектора». Своим кредитным давлением и на частного производственника и на провинциального торговца московский капиталист, являющийся одновременно оптовиком, заставляет их проводить через себя обходившиеся ранее без его посредничества сделки, чтобы вознаградить себя за сокращение проведения через него оптового сбыта госизделий.