― Но откуда она узнала, что мы ищем способы возобновить следствие?

― Тюремная стража, ― ответил Том. ― Ваш муж предупреждал меня, что, в конце концов, один из них проболтается прессе.

― Ублюдки, ― выругалась она, и это было в первый раз, когда Том услышал от нее подобное.

― Просто избавьтесь от нее.

― Они пытались, но она настаивает, что не уйдет, пока не увидит меня. Кажется, она считает, что я могу захотеть с ней разговаривать.

Том выдохнул.

― Послушайте, я достаточно хорошо знаю Хелен Нортон, и она не уймется, пока вы не пойдете туда и не скажете ей в лицо, чтобы она убиралась.

― Я и правда, не хочу с ней разговаривать.

― Просто скажите ей, что твердо убеждены в невиновности мужа и готовы для любой новой информации, которая поможет обелить его имя, но не ведете никакого активного расследования. Это даст ей цитату, необходимую для того, чтобы ее редактор был счастлив, но не породит слухов.

― Вы уверены, что это сработает? Что, если все станет только хуже?

― Не станет, ― заверил ее Том, ― но что бы вы ни выбрали, не говорите ей, что я здесь.

Энни подумала, что все поняла.

― Отвергнутая женщина?

Том уклонился от ответа.

― Просто это не поможет ни одному из нас, если она узнает, что я занимаюсь этим делом.

Энни все еще выглядела неуверенной. Она встала, но не покинула офис. Вместо этого, она стояла там и думала. Она посмотрела на Тома, бросила взгляд вниз на телефон, который все еще держала в руке, будто не хотела снова говорить по нему, а затем они оба услышали, как еле слышный голос снова заговорил на другом конце линии. Наконец, Энни подняла телефон к лицу и сказала:

― Скажите мисс Нортон, что я скоро спущусь, ― и повесила трубку.

Энни вышла из своего офиса, словно медленно шла к виселице, направляясь к стойке регистрации.

Том не двигался. Не поначалу. Он мысленно отслеживал количество шагов, которые Энни придется совершить, чтобы достигнуть другого конца комнаты и пройти сквозь двери. Он посчитал их в уме, когда сюда приехал. Она целенаправленно пойдет к стойке, чтобы увидеться с Хелен. Многое зависело от того, как долго Хелен сможет задерживать ее, но он не рассчитывал, что долго. Хелен будет напирать, задавать вопросы и требовать ответов, но Энни будет гнуть свое и давать отпор журналистке. Она выпалит утверждение Тома, что она верит в невиновность своего мужа, а затем прогонит Хелен.

Тому необходимо шевелиться быстрее и прямо сейчас. Он покинул свое место и переместился к столу Энни, бросив взгляд на дверь, чтобы убедиться, что в нее никто не собирается войти. Снаружи, все столы были заняты, но никто не смотрел в его сторону, когда он склонился над журналом учета. Он нырнул обратно в свое кресло и быстро начал листать журнал от конца в начало. Там было несколько колонок, обозначающих производителя и модель, за ним следовал регистрационный номер автомобиля, время выезда и время возвращения, обозначающие, когда машину забрали и, когда вернули. Наконец, там оказалась и колонка для подписи водителя, так что они не могли снять с себя ответственность за аварию или штраф за превышение скорости, если таковой приземлится на стол Энни неделей спустя.

Том знал, что Энни может вернуться в любой момент. Если она сразу же дала Хелен отворот поворот, что было крайне вероятно, то уже могла идти обратно. Он листал страницы журнала учета, одновременно с этим мельком читая даты в верхней части каждой страницы, и уже приближался к дате, которую искал.

Слишком быстро он увидел, как дверь в другом конце внешнего офиса открывается. Энни уже вернулась.

― Черт.

Времени совсем не хватало. Он не мог позволить себе быть застигнутым за перелистыванием журнала, но знал, что у него не будет больше шанса его проверить.

Она была уже на полпути через комнату, когда его глаза остановились на нужной странице. Там были перечислены три автомобиля. Том просканировал записи за всю неделю, включая дату убийства Ребекки Холт, но, когда он до нее дошел, то заметил, что только две машины были выписаны. Третья машина, должно быть, была той, которой она в тот день воспользовалась, но Энни Белл уже почти вошла в дверь своего офиса, и у Тома больше не было времени переписать это.

Энни остановилась прямо за дверью. Сперва он подумал, что она каким-то образом заметила, чем он занимался, и собиралась ворваться сюда и устроить скандал. А затем он услышал голос, но не Энни. Тихое бормотание работника, что-то спрашивающего. Кто-то покинул свой стол и перехватил босса, прежде чем она смогла исчезнуть в офисе. Это был шанс Тома. Он схватил ручку и блокнот из кармана и, поместив блокнот на журнале учета, торопливо принялся переписывать модель и регистрационный номер третьей машины.

Том захлопнул свой блокнот и засунул его в карман пиджака вместе с ручкой. Он слышал, как Энни Белл давала инструкции своему работнику прямо за дверью, и сорвался с места, вернув журнал учета на его первоначальное место на столе Энни. Он практически запрыгнул на свой стул, приземлившись на него, как раз, когда она вошла в двери. Он изобразил, что меняет позу и перекрещивает ноги, будто ему стало неудобно на его сидении.

― Все в порядке? ― бодро спросил он.

― Понимаю, почему она вам не нравится, ― все, что Энни Белл сказала о Хелен Нортон.

***

Когда они закончили, Энни проводила Тома на парковку. Как и с Хелен до него, она, очевидно, хотела убедиться, что он благополучно покинет здание.

― Чего вы хотите, мистер Карни? ― спросила его Энни Белл, когда они подошли к машине его зятя.

― Что вы имеете в виду?

― Я спрашиваю, чего на самом деле вы хотите от жизни.

― Почему вы спрашиваете меня об этом?

― Мне любопытно, ― ответила она. ― Явно, не этого: еле сводя концы с концами, зарабатывая на жизнь, будучи фриланс журналистом, надеясь раскрутить большую историю время от времени, чтобы иметь возможность оплатить счета, увеличивая доход какими-нибудь скудными расследованиями. Вы не хотели бы чего-то более постоянного? ― спросила она его.

― Может быть, ― признался он.

― Я думаю, что вы не об этом мечтали, когда были ребенком.

― Нет, ― согласился он, ― я хотел быть машинистом поезда, астронавтом или футболистом, но, как и большинство людей, я стал кем-то другим. Это не так плохо. Я сам выбираю часы работы, сам себе начальник и иногда я помогаю ловить плохих парней и сажать их в тюрьму.

― Да, но, что дальше? Разве вы бы не предпочли что-нибудь более стабильное, работу с перспективами и уровнем жизни повыше?

― И где же я найду такую возможность, ― спросил Том, ― если предположить, что мне нравится такая мысль?

― Наша кампания расширяется, ― сказала ему Энни. ― Я говорила с моим отцом о новых сотрудниках, свежей крови, которая вдохнет новую жизнь в фирму. Какое-то время мы уже обсуждаем идею завести директора по связям с общественностью.

― Я полагаю, что у меня есть подходящие навыки, но о какой зарплате идет речь?

― Семьдесят тысяч, ― назвала она сумму.

― Семьдесят тысяч в год просто за пиар вашей кампании?

Он присвистнул.

― Уверена, что вам придется отработать каждый пенни. Компания растет стремительными темпами. Мы идем в ногу со временем.

― Это и в самом деле решило бы множество моих проблем, но что насчет моего расследования?

― Я говорю не о «сейчас», ― ответила она, ― а о «после». Как только вы прозреете, конечно же.

Она вздохнула.

― Мы оба знаем, что мой муж нанял вас от отчаяния, чтобы узнать, сможете ли вы найти что-нибудь, что поможет ему выиграть апелляцию. Я знаю, что вы чувствуете себя обязанным нам, потому что уже взяли у нас часть денег и не предоставили пока никаких результатов, но я просто хочу сказать, что понимаю, насколько это сложное дело. Никто не ждет от вас чуда, ― сказала она ему, ― даже Ричард. Особенно Ричард. Все, что я хочу сказать, когда вы доберетесь до конца этого дела, вас здесь будет ждать хорошая работа.

― Спасибо, Энни, ― ответил Том. ― Вы очень добры. Я обещаю, что серьезно об этом подумаю.

И он всерьез об этом задумался. Всю дорогу домой он думал, почему Энни Белл пыталась подкупить его.

Глава 38

Кафе «Роузвуд» было практически пустым. Дождь, ливший снаружи, отпугивал от кафе посетителей, но не детектива и двух репортеров. Они согласились встретиться позже, чем обычно, чтобы Том и Хелен сначала встретились с Энни, а теперь они вводили в курс дела Брэдшоу.

― Ты можешь поговорить с кем-нибудь о машине в журнале Энни? ― спросил Том.

― Что мы ищем?

― Доказательства, ― сказал Том, ― что у нее была демонстрационная модель для собственного пользования в тот злосчастный день.

― Полагаю, она не стала бы указывать это в журнале, если бы брала машину.

― Она и не записывала это, ― согласился Том. ― Энни ― единственная в компании, кто может взять автомобиль, не расписываясь, так что я просмотрел записи рядом со временем убийства. У «Солейла» было три машины, и все три постоянно использовались в течение трех недель, кроме трехдневного периода, который включает в себя и дату убийства, когда лишь две машины были выданы под роспись. Третья машина не покидала головной офис в это время.

Затем он добавил:

― В теории.

― Это имеет смысл, ― сказал Брэдшоу, ― если Энни пользовалась этой машиной.

― Но это ничего не доказывает, ― напомнил ему Том.

― Нет, ― ответил Брэдшоу, ― но все равно дай мне регистрационный номер, я его пробью.

― Спасибо, Йен.

― Ты считаешь, что она сделала это, ― спросил Брэдшоу.

― А ты так не считаешь? ― спросил его Том.

― Я не знаю. Может быть, да, ― неубедительно ответил он.

― У нее был мотив, ― напомнил ему Том.

― Другая женщина трахалась с ее мужем, ― согласился Брэдшоу, ― но тысячи женщин узнают о таком каждый год, и большинство из них не идут убивать соперниц.

― Но Ребекка была одной из многих, и я думаю, что Энни всегда что-то подозревала, неважно, что она говорит сейчас.

― Тогда зачем убивать Ребекку, если она была не первой, с кем он переспал?