Была самая середина короткой, летней ночи. Нереально яркие звезды светили в открытое окно, предавая самым обычным предметам ореол таинственности и какого-то волшебного очарования. Я лежал на широченной постели в лучшей каюте нашего корабля и любовался Алисой. Мой прелестный соночлежник спал, свободно раскинувшись по верх простыней и подушек, и я мог сколько угодно тешить свое эстетическое чувство, наслаждаясь видом ее великолепного лица и тела. Она спала тихо как ангел, и абсолютно неподвижно, только легкое вздымание груди показывало, что она жива. Вносимый легким ночным ветерком свет струился по плавным изгибам ее фигуры, создавая, прозрачный серебристый орел, в котором лицо и тело Алисы казались нереально прекрасными и хрупкими. Она существо из другого мира подумалось мне, обычный человек не может быть так совершенен.

Я был как пьяный. Если придется сейчас умирать, то я был готов. Ночь любви, которую подарила мне Алиса не повторить, такое не может повторяться, иначе рай будет здесь на земле, а это как утверждают священники невозможно. А стоит ли жить, если все остальное по сравнению с этим кажется таким мелким и ничтожным. Что она вытворяла! Никогда бы не подумал, что может существовать такая дикая смесь святой невинности и изощренного порока. Самые опытные столичные куртизанки могли бы брать у нее уроки мастерства, при этом временами она была так непосредственна и наивна, что иногда казалось, будто я ее первый мужчина.

Несмотря на довольно высокий для женщины рост, она выглядела такой юной, а весь мой опыт говорил, что молоденькие девочки хороши только визуально. К счастью, я очень сильно ошибался и она доказала мне это. Здесь было нечто невероятное. Казалось, она не чувствует боли или упивается ею, мы вместе с ней бились в том последнем пароксизме наслаждения, который практически неотличим от боли. Она делала все и позволяла с собой делать все, а неограниченные возможности ее великолепного тела позволяли реализовывать самые смелые фантазии, принимать самые изощренные и невозможные позы, добываясь просто неземного блаженства. Она предлагала самые сокровенные свои места так, что это можно бы было счесть верхом распущенности, если бы не было так непосредственно и даже по-детски наивно. Изобразить такую страсть искусственно просто невозможно. Она неистово желала меня. Это чувствовалось, это было видно по ее изумленно радостному лицу и это заводило меня сильнее всего. Потом она сказала, что никогда не думала, что прикосновения, и ласки мужчины могут быть так приятны. Да я и сам вместе с ней испытал такое, что предыдущий мой, я то наивный думал богатый, опыт с женщинами можно было, смело перечеркнуть и выкинуть на свалку. Я вдруг понял, что пока ты не встретишь настоящую женщину, ты девственник, сколько бы раз ты не трахался и скольких бы женщин не обрюхатил. Только познав неземное блаженство, с такой как Алиса, можно сказать: «Да, я знаю, что такое чувственная любовь с настоящей женщиной».

Я вдруг испугался, а вдруг она сейчас исчезнет, пропадет и это все просто сладкий сон, которые небо иногда дарит нам, что бы показать прелести потустороннего мира.

Я подался вперед и осторожно коснулся губами ее груди. Нет, это реальное теплое женское тело. Мне казалось, что я выжат до дна, но едва я почувствовал, как твердеет под моими губами сосок, как желание вспыхнуло во мне с новой силой, вознеся фаллос на не досягаемую высоту. Руки опять стали судорожно ласкать это такое красивое и податливое тело.

Короткая летняя ночь еще творила свою не долгую власть, но серый призрачный свет уже пробивался через поднимавшийся от воды густой туман. Наше судно стояло. При такой плохой видимости капитан не хотел рисковать, и я его понимал. Торопиться нам некуда, через какое-то время взошедшее солнце развеет белесую пелену и мы поплывем дальше.

Я стоял облокотившись о палубное ограждение и смотрел на плавающую в воде Алису. Корабль словно вымер. Пассажиры спали, команда, за исключением вахтенных, пользуясь стоянкой, тоже отдыхала. На корме были только мы с Алисой. Точнее я один, потому что Алиса пребывала за бортом, резвясь словно молодой дельфин. Глядя на нее можно было подумать, что вода ее родная стихия, она страстно ее обожала и плавала как рыба. Я поражался откуда в ней столько жизненных сил. После бурных любовных объятий меня лично хватало только на то, чтобы лениво сделать пару гребков и вылезти обратно на палубу. Там, надев халат и облокотившись о борт, я мог следить за своей русалкой.

Уже несколько дней, которые мы были вместе, она при каждом удобном случае тащила меня в воду. Конечно искупаться в такую жару – это истинное наслаждение, но было одно но. Алиса не признавала плавательных рубашек, в которых обычно купаются дамы и нисколько не смущалась случайных пассажиров и матросов, иногда пялящих на нее изумленные глаза. Словно легендарная аристократка древней империи, у которых, по легендам, появляться на людях нагими было высшей привилегией, она была невозмутима в своей гордой наготе. Никто ничего не говорил, но я чувствовал, что за нашей спиной весь корабль шушукается о моей даме, и не удивился бы, если узнал, что не одна любопытная пара глаз незаметно следит за ее водными процедурами. Мне это было неприятно, но переубедить ее было невозможно.

– Ты что, издеваешься? Да в ваших хламидах только тонуть можно. В них, когда намокнут и шевелишься то с трудом. И потом, почему ты можешь плавать голышом, а я нет?

– Но я же мужчина, как ты не понимаешь?

– А какая разница? Мы оба люди и если можно одному, значит можно и другим. Чем я хуже тебя?

Спорить об очевидных для меня вещах не хотелось и я лишь старался чтобы наши купания проходили глубоко за полночь, надеясь, что большая часть людей на корабле спит, а не следит за нами.

Справедливости ради надо отметить, что я сам был отчасти виновен в организации этих купаний. Еще в нашу первую ночь любви, когда обессиленные мы лежали в душной каюте, Алиса прошептала:

– Если бы ты знал, как мне хочется окунуться.

– К сожалению мы не в моем замке и ванны здесь нет, но можно искупаться в реке. Корабль стоит и есть веревочная лестница, чтобы подняться обратно.

После обрушившейся на меня лавины чувственности я был несколько заторможен и совершенно не учитывал с кем имею дело. Я хотел немного подшутить над ней, совершенно не рассчитывая, что мое предложение будет воспринято всерьез. Но Алиса ухватилась за него и сейчас уже можно говорить, что наши ночные омовения стали традиционными.

Она странная девушка, и чем больше я с ней общался тем сильнее убеждался в этом. Она не прячется и ничего вроде бы не скрывает, даже немного рассказала о себе, но почему-то ее рассказ не вызвал у меня доверия, хотя, все в нем было гладко и никаких явных противоречий не обнаруживалось. Со слов Алисы выходило, что родилась она в семье обычного деревенского сеньора. Всю жизнь провела в деревне, образование получила дома, никогда никуда не выезжала, всему, что знает, научили родители и некоторые учителя, которых смог пригласить отец. Он у нее был старым солдатом, участвовал в таких-то и таких-то компаниях. К сожалению и он и ее мать уже умерли, они остались с братом одни и эта их поездка, первый выход в большой свет. Все это Алиса рассказывала мне легко и непринужденно. Вот только проверить ее слова я никак сейчас не мог, но у меня почему-то сложилось впечатление, что мне ответили хорошо выученный урок.

Конечно, это была она. Нагая лесная нимфа навсегда врезалось в мою память во всех мельчайших подробностях. И сейчас имея возможность ласкать и рассматривать роскошное тело Алиса, я не находил между ними никаких отличий. Нашу первую встречу на берегу живописного лесного озера она отрицала начисто и смотрела при этом на меня такими ясными честными глазами, что обвинить ее во лжи было просто невозможно и мне ничего не оставалось делать, как только сделать вид, что я ей поверил.