При помощи своего друга Гизевиуса после недолгого пребывания в Берлине у знакомых Небе до 16 января 1945 г. прятался у супругов Фрик в их загородном доме в Мотце, расположенном к югу от Берлина[622]. Поскольку работа «комиссии по Небе» оказалась безрезультатной, Мюллер забрал руководство ею у обер-фюрера СС д-ра Ахамера-Пифрадера и уполномочил высшего чиновника и криминального советника Курта Лишку[623] создать новую группу. Пятая «комиссия по Небе» состояла исключительно из сотрудников гестапо[624]. Когда и она не принесла результатов, Мюллер поручил розыск криминальному советнику Вилли Литценбергу. Последний смог отговорить своего начальника от повсеместного розыска Небе только после долгих дискуссий[625].

Возлюбленная Небе, комиссар криминальной полиции Найди Гоббин провела некоторое время в доме, где он прятался. Когда она поняла, что бывший группенфюрер СС охладел к ней и, более того, интересуется другими женщинами, которые нашли прибежище у Фриксов, она после многочисленных допросов решилась на предательство. Небе был арестован гестапо 16 января 1945 г. и доставлен к Мюллеру в Берлин. Шеф гестапо наслаждался своим триумфом, и после прибытия Небе на Принц-Альбрехтштрассе в напыщенных выражениях просил его о понимании того, что при сложившихся обстоятельствах он уже не может говорить ему «ты». 3 февраля 1945 г. Литценберг закончил допрашивать Небе и ему пришлось констатировать, что бывший шеф V отдела очень мало сообщил о планах путчистов. Вероятнее всего, 7 февраля Небе вместе с другими политическими заключенными был переведен в концлагерь Бухенвальд[626].

Судебные документы по этому делу свидетельствуют о причастности Небе к планам «заговорщиков». В июне 1944 г. бывший начальник полиции Берлина Вольф граф фон Гельдорф[627] посвятил его в детали плана. Для проведения арестов Геббельса и Лея, а также для ликвидации гестапо и подчинения СС вермахту, Небе обещал Гельдорфу распустить криминальных служащих. В день своего побега Небе содействовал аресту Гельдорфа в надежде, что благодаря этому его не разоблачат[628]. Еще до ареста 28.08.1944 г. он был за предательство исключен из рядов НСДАП, разжалован до простого солдата СС, а 30.11.1944 г. исключен из СС[629]. Судебная коллегия первой инстанции приговорила его 2.03.1945 г. к смертной казни.[630]

Эйхман вспоминает в своих мемуарах о событиях, которые привели к аресту Небе. «Мюллер и Небе (…) были друзьями и коллегами по работе. Когда Небе оказался замешанным в заговоре 20 июля против Гитлера, Мюллер хотел лично заставить его сложить оружие […]. Кто знал Мюллера, тот понимал, почему он прилагал столько усилий, чтобы лично задержать этого человека»[631].

Под радиоиграми в РСХА, в ответственном за это ведомстве IV А 26 (коммунистический шпионаж; руководитель — криминальный советник Амплетцер) понимали перевербовку рассекреченных агентов, направленных странами антигитлеровской коалиции в Германию пли на оккупированные ею территории. Сначала речь шла о советских разведчиках, которых забрасывали за линию фронта. После ареста агента и изъятия у него рации проводилась зашифровка сообщений, передаваемых для дезинформации противника.

Наряду с радиопередатчиками, которые обеспечивали руководство стратегически важной информацией, союзники использовали также специально обученные группы для организации и проведения саботажей. 18 октября 1942 г. Гитлер издал приказ, согласно которому британские «отряды, занимающиеся подрывной работой и саботажем», и их «помощники» должны быть уничтожены. Если участвовавшие в таких операциях попадали в плен, то они должны были содержаться не в лагерях для военнопленных, а переданы в СД[632].

Позже, в одном из своих писем в ОКБ, шеф зипо и СД ссылался на приказ Гитлера, в котором говорилось об обращении с французскими парашютистами, одетыми в английскую форму. Он дал указание служащим зипо и СД в Париже «уничтожать в борьбе или при побеге» солдат армии де Голля, которые добровольно становились членами групп по организации и проведению саботажей на их оккупированной родине[633].

Согласно высказыванию ответственного за радиоигры Хорста Копкова, Мюллер долгое время не проявлял к этой работе никакого интереса. Ему бы больше понравилось, если бы шпионы предстали перед судами вермахта или военно-воздушных сил[634].

Скорее всего, Мюллер опасался, что привлеченные к совместной работе агенты позднее не будут привлечены к ответственности. Только во второй половине 1942 г. Мюллер смог оценить пользу, получаемую от взятых в плен советских агентов и сформированных из них агентурных групп. До конца войны службой бывшего гауптштурмфюрера СС Копкова в Советском Союзе было проведено около 110 блоков радиоигр[635]^, об успехе которых Мюллеру докладывали в каждом случае[636].

Показания Копкова кажутся достоверными. 17 декабря 1942 г. Мюллер послал срочную телеграмму в полевой штаб, чтобы сообщить Гиммлеру о ликвидации группы агентов-парашютистов. Русские агенты были арестованы в Житомире при помощи человека из зипо. Только одному русскому удалось сбежать.

Уже с весны 1942 г. агенты сообщали в Москву об аэропортах, охране железнодорожных вокзалов и др. Был запеленгован передатчик и сохранена связь с Москвой через отдел зипо в Житомире[637]. В декабре 1942 г. Гиммлер отослал Мюллеру письмо следующего содержания: «Фюрер дал свое согласие передавать в Москву, используя радиоигру, необходимую, согласованную с министерством иностранных дел и ОКВ, информацию, если даже она объективно соответствует действительности»[638].

Радиоигры проводились с большим успехом. Во всяком случае, Советы до последнего не замечали, что получают дезинформацию. После войны они даже к собственной стране искали предателей, поскольку не могли поверить, что их агенты были выслежены благодаря шпионской технике противника, например, оборудованием для пеленга[639]. Вальтер Шелленберг сообщает в своих мемуарах, что из-за большого потока дезинформации Советы вынуждены были постоянно менять коды и агентов. «…Ущерб, понесенный Советами в кадрах, времени и средствах, был в этом случае очень даже ощутимым…»[640].

Министерство безопасности рейха и гестапо во время господства национал-социалистического режима при решении задач своих расширившихся сфер деятельности опирались на штаб надежных и верных режиму сотрудников. То, что Мюллер при данном стечении обстоятельств играл значительную роль, что обеспечило ему свободу действий в принятии решений, после описания сфер ответственности шефа гестапо не нуждается в подтверждении. Об отношении Мюллера к начальству и сотрудникам известно очень мало. Однако существуют письменные и устные свидетельства того, как оценивали названные лица шефа гестапо.