– Но как же Ричард?

– Ричард умирает, – отчетливо произнес Кэвин. – Его уже не спасешь. Бежим! – Он взял ее за руку и потащил из кухни на улицу, где в тени изгороди стояли оседланные лошади. – У нас осталось всего несколько минут, больше Ричарду не продержаться.

– Не говори так! – воскликнула Эллен.

Они дошли до изгороди. Кэвин быстро привязал сумку к седлу одной из лошадей, затем усадил на нее Эллен.

– Если человек знает, что он скоро должен умереть, то он предпочтет смерть от клинка, защищая свою любимую.

Эллен зарыдала.

– Но мы не можем бросить его здесь! Его убьет Хант!

Кэвин повел лошадей к задним воротам дома, но, не доходя до них, он обернулся. Он понимал, что его поступок будет граничить с безумием. Чэмбри все равно уже не спасешь, у него снова открылась рана. А может быть, он получил еще одну, тоже в грудь.

Ричард принял единственно верное решение – ценой своей жизни дать им уйти. Будь он на его месте, он поступил бы точно так же. Но Ричард был его другом.

Кэвин повернулся к своей любимой.

– Ты видишь эту дорогу? – Эллен, захлебываясь слезами, кивнула. – Так вот, скачи по ней как можно быстрее. Ты понимаешь меня?

Слезы заливали бледное лицо Эллен. Она взглянула на Кэвина и все поняла. Он обернулся и снова посмотрел на дом, откуда продолжал доноситься звон клинков. Затем он ударил лошадь, и та понеслась вперед.

– Кэвин! – закричала Эллен.

– Скачи и не останавливайся, – крикнул он ей вслед. – Мы обязательно догоним тебя, клянусь, Эллен!

Кэвин понимал, что более безрассудного поступка он не мог сейчас совершить. Сознание подсказывало ему, что он сейчас должен скакать на лошади Ханта рядом с Эллен. Ричард умирал, и не было на свете силы, способной помочь ему. Кэвин должен был прежде всего позаботиться о любимой женщине, ведь именно это он и обещал Ричарду.

Да, некоторые поступки не поддаются здравому смыслу, и этот был один из них.

Кэвин вбежал в дом и, миновав кухню, ворвался в залу, на ходу вынимая шпагу из ножен. Ему самому потом было непонятно, почему он это сделал. Разум говорил ему, что его поступок граничит с безумием, Ричард все равно обречен. Но сердце подсказывало, что он не имеет права оставлять своего друга один на один с врагами. Смертельно раненный или нет, он не должен умирать среди врагов.

– Какого черта ты вернулся сюда? – крикнул Ричард Кэвину, продолжая отбиваться от наседавших на него двух солдат.

Ричард слабел на глазах, движения его стали замедленными. Казалось, что шпага стала слишком тяжела для него. И все-таки он бился, причем сразу с двумя противниками. Но неравный бой, казалось, подходил к концу – солдатам удалось прижать Ричарда к стене.

Кэвин подскочил к нему. Вдвоем они быстро отогнали солдат. Не ожидая появления нового противника, те отступали. Вскоре схватка переместилась в центр залы. И в это время раздался смех Ханта – герцог лично решил принять участие в схватке. Одет он был, как обычно, роскошно – в великолепно сшитый бархатный костюм, на шее у него болталась тяжелая золотая цепь. Его одеяние дополняла шляпа с голубым пером.

Солдаты развернулись, пытаясь зажать Ричарда и Кэвина между собой и Хантом.

– Какое неслыханное благородство! – язвительно заметил Хант. – Джентльмены решили биться вместе. Как я понимаю, из чистого любопытства – узнать, кому посчастливится умереть первым, – Хант зловеще улыбнулся.

Кэвин почувствовал, как по его телу пробежали противные мурашки.

– Не знаю, зачем вы разыскиваете Эллен, но мне это совершенно безразлично, – заговорил Кэвин, в то же время ища возможность выскользнуть из ловушки. Один он, правда, смог бы это сделать, но вдвоем с Ричардом, ослабевшим от непрерывного боя и тяжелой раны, осуществить внезапный прорыв к спасительной двери на кухне было невозможно. – Меня очень интересует одна вещь, герцог. Из каких это чувств вы пытаетесь столь дорогой ценой завладеть Эллен? Что вами движет? Я долго раздумывал над этим и пришел к единственному выводу – вашими действиями руководит страх.

– Вы просто не знаете, что она сделала, – герцог сдвинул брови и посмотрел на Кэвина тяжелым взглядом. – Но думаю, что и ваше отношение к ней сильно бы изменилось, если бы вы узнали, что ваша ненаглядная Эллен на самом деле…

– Замолчите! – Ричард бросился на Ханта. – Негодяй!

Выпад Ричарда был настолько внезапным и неожиданным, что ни солдаты, ни Хант не успели отреагировать на него должным образом. Герцог только и смог, что испуганно отшатнуться к входной двери. Но и это не помогло ему – клинок Ричарда мягко вошел ему в грудь.

Увидев на груди хозяина кровь, опешившие было солдаты с новой силой ринулись в бой. Но сейчас смелость их была безрассудной, основанной на слепом страхе перед герцогом. Они лихорадочно махали шпагами, но движения их были неуверенными. Кэвин немедленно воспользовался этим и вонзил шпагу в горло одного из солдат. Тот захрипел и рухнул на каменный пол. Теперь у них оставался только один противник. Кэвин подлетел к Ричарду и оттащил его от Ханта. Герцог был ранен, но явно не смертельно. Согнувшись и прижав руку к груди, Хант осыпал Ричарда проклятиями.

– Беги! Это наш последний шанс! – крикнул Ричард Кэвину. Чэмбри выпустил из рук шпагу, и она со звоном упала на пол. – Кэвин, спасайся! И скажи Эллен, что я любил ее!

– Ты сам ей об этом сможешь сказать, – Кэвин увернулся от неумелого выпада и, развернувшись, изо всех сил ударил нападавшего солдата в лицо. Тот мешком свалился на залитый кровью пол.

Это была последняя возможность вырваться из западни, и Кэвин решил немедля воспользоваться ею. Ричард уже не мог сражаться. Опустив руки, он, пошатываясь, стоял в центре зала. Сунув за пояс окровавленную шпагу, Кэвин подхватил его под руку и поволок к двери, ведущей на кухню.

– Дурак. Вот же дурак, – бормотал Ричард. – Да как же ты не понимаешь, что вдвоем нам не выбраться отсюда?

Ричард уже не мог идти, и тогда Кэвин взвалил его себе на спину и понес. Выбегая из кухни на улицу, Кэвин в душе молился, чтобы конь Ханта не учуял хозяина и не ушел. Тогда им с Ричардом точно придет конец.

– Кого вы там называли дураком, барон Чэмбри? Не того ли мерзавца, которого вы проткнули шпагой? Уверяю вас, он – подлец, но далеко не дурак. Во всяком случае, герцог Хант – один из влиятельнейших людей в королевстве.

– Как ты думаешь, я убил его? – прохрипел Ричард.

– Боюсь, что нет, – ответил Кэвин. Он повернул за угол, и из груди его вырвался вздох облегчения – конь Ханта мирно стоял у изгороди. Кэвин подумал, что коню придется трудновато везти на себе двух всадников, но привязывать Ричарда к седлу совсем не было времени.

– Что ты делаешь? – проговорил Ричард, когда Кэвин закинул его на спину коня.

– Выполняю обещание, данное Эллен, – невозмутимо ответил тот, вскакивая в седло. – Я сказал Эллен, что мы нагоним ее, а я, как вы знаете, не отступаю от своих слов.

– Вы подохнете как собаки! – послышался у дверей кухни голос Ханта.

Кэвин тронул поводья, и конь поскакал в ночь. На какое-то мгновение Меррик обернулся и увидел Ханта. Тот стоял у дверей и неистово кричал, грозя в темноту кулаками.

– Я найду тебя хоть на краю земли! – визжал в бессильной ярости герцог. – Вакстон! Ни тебе, ни твоей шлюхе не уйти от меня!

Кэвин помахал герцогу и, рассмеявшись, поскакал прочь.

– Черт подери, – произнес он, сворачивая на обходную дорогу. – Ну и ну. Вот никогда не думал, что из подобных переделок можно выбраться живым. Да, Чэмбри, я вам завидую, вам снова повезло… Да еще как…

Эллен ждала их позади деревушки, у самого края леса. Заметив белое пятно коня и услышав топот копыт, она вскинула голову. Увидев Кэвина, она прижала руки к груди и облегченно воскликнула: «Слава Богу, вы живы», и тут же из глаз ее полились слезы.

Кэвин остановился рядом и вытер с ее щек слезы.