– Америка – страна насилия, Кей. Люди появляются из ниоткуда, чтобы причинить боль другим людям, причем совершенно беспричинно. Я все еще пытаюсь сообразить, почему ты так рвешься встретиться с Уайлером.

– Поверьте, не для того, чтобы попытаться прикончить его, – заверила Кей.

Кроме просторного зала, где встречались делегаты, в Амфитеатре находились еще специальные кабины для ведущих радио и телевидения, комнаты для закрытых совещаний и пресс-конференций, кафетерии, закусочные, все здание было опутано, словно паутиной, многомильными коридорами на разных уровнях, представляющих собой естественные инкубаторы для выведения различных политических интриг. В этом хаотическом скоплении не так-то легко оказалось найти человека. Воген отвел Кей в главный зал; они подошли к делегатам от штата Иллинойс, потом заглянули в несколько боковых комнат, но Уайлера нигде не было.

Наконец они добрались до буфета. Воген не мог не заметить голодный блеск в глазах Кей при виде длинных прилавков с разнообразными закусками.

– Поешь что-нибудь, – велел он, сунув ей пятидолларовую банкноту. – Я пока поднимусь на трибуну для прессы и разузнаю, не видел ли кто Уайлера.

Кей выбрала сэндвич с ростбифом и стакан молока, мгновенно все это проглотила. Чтобы убить время в ожидании Джерри, она подошла ко входу в буфет и стала наблюдать за снующими по коридору делегатами, в ярких шарфах или соломенных шляпах с крупно написанными именами любимых кандидатов.

И неожиданно Кей увидела Уайлера, поглощенного оживленным разговором с четырьмя незнакомыми мужчинами. Она поспешно выступила в самый центр широкого прохода, спеша перехватить его, но боясь, что другой возможности не представится.

Заметив девушку, адвокат остановился, что-то прошептал собеседникам; один поспешно отошел. Потом испарился второй. Кей показалось, что Уайлер хочет от них отделаться. Но тут адвокат резко развернулся и зашагал в противоположном направлении, сопровождаемый оставшимися двумя.

– Мистер Уайлер, – окликнула Кей, семеня следом. Мистер. Ее отец!

Адвокат свернул в коридор, ведущий в главный зал. Понимая, что среди толпящихся там делегатов и журналистов, собравшихся на вечернее заседание, его будет почти невозможно отыскать, Кей пустилась бежать, но когда оказалась в том же коридоре, дорогу преградили двое охранников.

– Не вздумай сопротивляться, сука, – предупредил один, когда Кей попыталась вырваться, – или я сломаю твою поганую лапу!

Кей поняла, что это не пустая угроза. Она была врагом, Воген верно сказал. Пришлось молча подчиниться.

Ее отвели в большую комнату без окон, со шлакоблочными стенами, служившую офисом бригады службы безопасности. Кей обыскали, швырнули в кресло, и старший охранник, бывший агент ФБР, начал допрос. Почему она преследует Рэнделла Уайлера? К какой организации принадлежит?

Кей поняла, что именно Уайлер послал за охраной. Должно быть, не знал, кто она, встревожился, видя, что девушка неотступно следует за ним.

Сказать правду? Но тогда они еще тверже уверятся, что эта стройная девица представляет угрозу для выдающегося адвоката. Поверят ли они, что человек, за которым бежала Кей, – ее отец, которого она никогда раньше не знала?

– Послушайте, – сказала она шефу службы безопасности, – я здесь вовсе не для того, чтобы затевать скандал. Мне необходимо передать мистеру Уайлеру поручение от старого друга. Если вы беспокоитесь, оставьте меня здесь. Только позвольте написать ему записку. Сами передадите.

Шеф протянул Кей бумагу и ручку. Девушка, задумавшись лишь на секунду, написала:

– «Ваша kaimani[15] шлет свою любовь».

Охранник подозрительно оглядел Кей, но, не задавая вопросов, унес записку.

Кей терпеливо ждала. Два часа, три. С верхнего этажа доносился рев делегатов, усиливающийся по мере того как объявлялись политические платформы, произносились речи, былые герои партии поднимались на трибуну, чтобы напутствовать теперешних на новые подвиги. Охранники спорили, стоит ли передать задержанную в руки полиции… считая, что, если бы записка имела хоть какое-нибудь значение, Уайлер к этому времени, конечно, появился бы.

Появился Джерри Воген с чемоданом, который Кей оставила в машине. Он сказал, что всячески пытался добиться ее освобождения, хотя и безуспешно, и пообещал постараться сделать все возможное. Правда, уходя, извинился и сказал, что должен передать материал в редакцию.

Прошел еще час. Вечернее заседание открылось в восемь – сейчас была уже почти полночь. Шум с верхнего этажа становился все слабее.

– Все уходят, детка, – сообщил охранник, получивший приказание остаться с Кей.

– Мы передаем тебя копам.[16]

В этот момент появился Уайлер. Не успел он переступить порог, как Кей взметнулась с кресла, в котором просидела столько времени.

– Нельзя ли ее освободить под мою ответственность? – спросил он охранника после того, как предъявил удостоверение личности.

– Если уверены, что хотите забрать ее. Адвокат подошел к Кей, взглянул ей в глаза:

– Kaimani, – сказал он помолчав. – Это означает «алмаз», правильно?

Кей кивнула.

– И, наверно, забыли, что у алмаза тоже есть имя? – спросила она.

Уайлер покачал головой.

– А как насчет вас… как вас зовут?

– Кейулани.

– Что это означает?

– Небесная красота. Уайлер снова молча оглядел ее:

– Тебе идет.

Пока он больше ничего не сказал, только спросил, какие бумаги нужно подписать, чтобы Кей отпустили.

На улице то и дело вспыхивали схватки между полицией и участниками демонстрации. Кей ощутила прилив сочувствия к демонстрантам. Грубое обращение охранников, воспоминание о гробах, выгружаемых из военного самолета, заставило девушку задуматься о вещах, никогда не интересовавших ее ранее.

Пока полицейские разгоняли демонстрантов, Кей невольно сделала несколько шагов к мостовой. Словно почувствовав мгновенный порыв Кей присоединиться к молодежи, Уайлер схватил ее за руку и поволок в противоположном направлении. Пройдя несколько боковых улочек, они остановились у маленькой кондитерской с прилавком и полдюжиной кабинок. Несколько высоких табуретов у стойки были заняты мужчинами, по виду рабочими, возвращавшимися с ночной смены. Кей предположила, что Уайлер выбрал это место, не желая встретить знакомых.