Небольшое пространство уплотнилось удушающей тишиной, которая нарушалась лишь моими тяжелыми вздохами.

Я ждала, пока он скажет что-то. Что-нибудь.

Без предупреждения, Марко повернулся и врезал кулаком в стену.

— Черт, бл*ть, бл*ть! — Он несколько раз ударил кулаком, отчего стена смялась как бумага.

— Марко! — Я хотела остановить его, но мой голос уже это сделал. Он врезался в стену лбом с дрожащими плечами. — Марко, — прошептала я. Мои эмоции смущали меня еще больше, пока боль внутри умоляла утешить Марко. Я решила подойти к нему, и, пока шла, он повернул голову и наблюдал за мной.

В его глазах читалась такая боль, которой ранее я никогда не видела.

— Ты была драгоценным, прекрасным подарком, который был подарен мне жизнью, когда я больше всего в нем нуждался, — тихо произнес он. — Я никогда не чувствовал себя в безопасности, будучи ребенком. Я знал, каково это, и ненавидел мысль о том, что кто-то, о ком забочусь, может ощутить то же самое. Я стал беспокоиться о тебе довольно быстро, отчего чувствовалось, что я всю свою жизнь хотел защищать тебя, ты понимаешь. И не защитил. Получается, я предал тебя. И мне так жаль. Мне очень, очень жа… — Его голос поник, когда Марко зарыл лицо в ладони, отталкиваясь от стены и отворачиваясь от меня.

Дверь за нами открылась, и в проеме я увидела Брэдена. Он заметил мое заплаканное лицо и красные глаза, разбитую штукатурку на стене и очевидное плохое состояние Марко. Сочувствующим взглядом Брэден мягко спросил меня:

— Хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

Я посмотрела на Марко, но он не повернулся ко мне. Ему нужно было время переварить все. А я? Я не знала, что чувствовать. Я просто знала, что такой человек, как Марко, так легко не терял контроль над эмоциями. Я просто знала, что он любил меня. Сильно. И просто знала, что все это было огромным больным комом, который уже не могла исправить.

— Да, — прошептала я, стирая слезы со щек и шагая к Брэдену.

Я остановилась перед ним, затем он обнял меня за плечи и вывел из кабины. Идя к ожидающему такси, я оглянулась через плечо в сторону Марко. Внутри все еще была большая часть меня, пытавшаяся уберечься от того, что Марко мог снова причинить боль, но это не значило, что уход от него, когда он так нуждался во мне, был правильным. На самом деле, вина мучила меня всю дорогу до дома.