А. Я никогда не говорил, что Сикорского нужно убрать. Я просто согласился с вами и с Дядюшкой Джо, что неуступчивость Сикорского создаёт массу проблем и что он пытается ловить рыбку в мутной воде. Разумеется, я допускал, что вам придётся его осадить. В конце концов, своим длительным существованием он был обязан исключительно нашей щедрости. Но то, как это дело повернулось, создало для меня гораздо больше трудностей, чем хотелось бы. Польские голоса в Чикаго имеют большой вес. А мне нужны все голоса, которые я могу получить.

Б. Не следует ли понимать это шире?

А. Могу я вернуться к нашей основной теме, Уинстон?

Б. О, прошу вас.

А. Если я не буду выдвинут кандидатом, я не смогу быть избран. Вам это понятно? А если я не буду избран, мой возможный соперник, который находится полностью под влиянием реакционеров и деловых круизов, будет, по всей вероятности, отнюдь не столь дружелюбен и склонён к сотрудничеству и с вами, и особенно с Дядюшкой Джо. Если я провалюсь на выборах, наш союз может распасться… и, вероятнее всего, так и будет. Дядюшка Джо вполне может заключить сепаратный мир с Гитлером, и что тогда будет с Англией? Гитлер вполне может обрушить свою ярость и свои Люфтваффе на вас за такие вещи, как, скажем, последний налёт на Гамбург. Сможет ли Англия выстоять сама, без нашей помощи? Я полагаю, вам следует больше придерживаться здравого смысла, когда вы берётесь за дело, имеющее более одного аспекта.

Б. Я полагаю, здесь речь идёт не о моих суждениях. Вы прекрасно знаете, что мы обсуждали вопросы, связанные с Сикорским, очень подробно и что вы полностью согласились с моим решением. Вы, безусловно, не станете отрицать вашу осведомлённость и вашу ответственность. Я этого не приму.

А. Это ваше право. Я повторяю, что я не знал заранее, позвольте подчеркнуть – заранее, что этот несвоевременный несчастный случай с Сикорским произойдёт, когда он находится под вашей протекцией и под вашим контролем. Не спорю, что его конец был предопределён, но вы не можете вменить мне в вину, что я знал об этой удачной аварии заранее. Один из наиболее доверенных моих советников, узнав о происшествии, заметил, что чересчур много людей, несогласных с вами, попадают в фатальные авиакатастрофы. Надеюсь, данная закономерность изменится? В конце концов, корабли тоже иногда тонут. Вспомните «Лузитанию».

Б. Да, но из такой катастрофы кто-нибудь может выплыть. А вот выйти живым из взорванного самолёта вряд ли кому удастся.

А. Мы можем обсудить это подробнее, когда встретимся в следующем месяце, но я хотел бы сказать, что в некоторых вопросах необходимо учитывать реалии политических сражений, которые мне приходится вести ежедневно. А теперь мы должны серьёзно подумать о механизме официальной капитуляции Италии. И ещё, выскажите, пожалуйста, ваши соображения относительно моих взглядов на Муссолини. Нам необходимо очень осторожно взвесить все возможные варианты, особенно в свете возникших проблем с поляками. Вы подумаете над этим, не так ли?

Б. Возможно, люди Донована {Генерал Уильям Донован («Дикий Билл»), бывший прокурор Нью-Йорка, был личным другом Рузвельта. Он основал Управление стратегических служб (OSS), действовавшее как орган американской внешней разведки и служба по проведению тайных операций После смерти Рузвельта его преемник, Гарри Трумэн, распустил ОСС в октябре 1945 года, поскольку в её рядах было много известных коммунистов. ОСС имело специальный отдел, который занимался убийствами и работал и с британскими, и с советскими службами, занимавшимися сходной деятельностью.} принудят нас к этому. Равноправие – это, безусловно, и есть признак истинных союзников.

А. Мне не составляет труда учитывать это. Присматривайте за этим человеком и удостоверьтесь, что нацисты не прослышали, где он находится. Я не знаю, что было бы хуже – публичный судебный процесс, или освобождение Муссолини, или его побег. Он ещё способен принести большой вред. Теперь я должен отправляться обратно в постель, но я хотел заставить вас поломать голову.

Б. Я бы предпочёл, чтобы вы не превращали мою голову в пчелиный улей.

А. Я вовсе не имел такого намерения. А вообще, какая жалость, что Джо Кеннеди не летит самолётом в Англию.

Б. Это едва ли необходимо. Мы у себя шпионов расстреливаем, а кем, по-вашему, является Кеннеди?

А. Опасный человек, Уинстон, но слишком влиятельный в подобных делах. Что ж, у вас герцоги Виндзорский и Кентский, а у меня Джо Кеннеди. Я никогда не забуду, что этот человек говорил и делал против меня. И я никогда не прощу его сыну, что он открыто выступил против меня на той партийной конференции по выдвижению кандидатов на выборы. Я очень устал, Уинстон, и должен попрощаться с вами. Мы сможем поговорить позже, в следующем месяце, менее напряжённо. Спокойной ночи.

Б. Спокойной ночи.