М. У нас здесь взаимная выгода, разве нет? Никому не хотелось бы, чтобы Гитлер был жив, все они хотят, чтобы он умер. Я допускаю, что если бы Сталин узнал, что Гитлер жив, какой-нибудь Райхман прикончил бы Адольфа. В конце концов, планировал же Сталин убить Рузвельта…

С. Не теперь, генерал. Я должен попросить вас оставить ваше чувство юмора за пределами нашей беседы.

M. Я не шучу, и вы это прекрасно знаете. Сталин планировал убрать Рузвельта. Зная способ, которым собирались это сделать, я уверен, что всё бы удалось.

С. Генерал, мне хотелось бы, чтобы вы продолжили о Рузвельте.

М. Идея была не в том, чтобы убрать Рузвельта, так как Сталин не любил или боялся его. Сталин рассматривал Рузвельта как своего хорошего и очень полезного друга. Проблема была в другом – как долго он может зависеть от Рузвельта. Ходили слухи, мы даже слышали их в Германии, что Рузвельт очень болен и умирает. Поднимался вопрос о преемнике. Советы были более чем счастливы и довольны Рузвельтом и были бы восторге от Уоллеса в качестве президента. Но Рузвельт должен был переизбираться в 1944 году, и что, если кто-то другой, а не Уоллес будет его преемником? Кто это мог быть? Кто-то типа Уоллеса, кто полностью у коммунистов в кармане, или какая-то неизвестная личность? И что, если Рузвельта не переизберут? Небольшая вероятность, но несомненная возможность.

Сталин, вы знаете, был человеком, который смотрел в будущее и планировал его. Рузвельт и Черчилль – нет. Рузвельт желал создать ещё одну бесполезную Лигу Наций, а Черчилль мечтал сохранить свою гнилую империю. Сталин хотел безопасности для России, а для него безопасность означала наличие государств-буферов между Россией и Западом, он также стремился захватить германскую промышленную базу в Руре. Всё это известно из моих собственных источников, через прослушивающие радиосистемы и захваченных агентов. Рузвельт и Уоллес были полезными сталинскими инструментами. Черчилль не принимался Сталиным во внимание. Он – с точки зрения Сталина – был сумасшедшим пьяницей.

С. Рузвельт говорил то же самое.

М. Сталин нуждался в безопасности и поддержке своих захватнических послевоенных программ. Рузвельт и Уоллес стали бы поддерживать это, но кто-то другой – может быть, и нет. И, конечно, Сталин был прав. Уоллес не был вице-президентом, когда Рузвельт умер и ваш президент Трумэн стал настоящим врагом Сталина. Ваша пресса должна осознать, что Трумэн не допустит, чтобы красный флаг развевался над Белым домом, и перестать нападать на него. Но пока ваша пресса полна поклонников Сталина, не так ли?

С. Да, а киношники ещё хуже. Но, пожалуйста, продолжим по существу об убийстве Рузвельта, если вы можете доказать это.

М. Я могу, если захочу.

С. Тогда разрешите включить это в протокол. Я понял, что Рузвельта собирались убить.

М. Когда Рузвельт и его помощники прилетели в Тегеран в конце 1943 года, Сталин оценил взгляды Рузвельта и его здоровье и попытался узнать, будет ли он выставлять свою кандидатуру на повторных выборах в 1944 году с Уоллесом в качестве вице-президента. 1944-1945 годы – критический период для Сталина. Рузвельт, по всей видимости, не казался серьёзно больным, он соглашался со взглядами Сталина и указывал, что собирается остаться у власти с Уоллесом в 1944 году.

Сталин был теперь более или менее удовлетворён, и план по убийству Рузвельта был положен на полку.

С. Как должно было быть выполнено это убийство? В Тегеране?

М. О нет, Сталин был слишком умен, чтобы делать такие вещи столь открыто. Его план имел несомненные технические достоинства и состоял в том, что Рузвельт будет расстрелян в полёте германскими воздушными силами на пути из Тегерана. Конечно, это будут настоящие германские самолёты, но с советскими экипажами. Советы захватили несколько германских самолётов, использовали их для разведывательных операций так же, как мы захватили несколько ваших самолётов и использовали их подобным же образом. Это было бы очень легко – атаковать Рузвельта, сбить его, а виноваты будут немцы. Гитлер запрещал такого рода акции. Русские называли это «мокрым делом». Они имели точный маршрут и расписание, так что им было бы проще действовать. Я знаю, что Сталин имел и более интересное предложение. Поскольку Советы располагали несколькими американскими и английскими самолётами, предполагалось намалевать на них союзные опознавательные знаки и «случайно» сбить Рузвельта. Как я сказал, Сталин был очень умным и очень коварным человеком.

Но на крымской конференции Сталин обнаружил, что Рузвельт не только умирает, но и потерял всё своё благоразумие. Другой (не Уоллес) вице-президент был неизвестным фактором, а Сталин ненавидел неизвестные факторы. С его точки зрения, он сделал неверный выбор в Тегеране.

С. Вы упоминали, что Германия использует американские самолёты. Были слухи, что самолёты выглядели так, будто они следуют за нашими бомбардировщиками на их маршрутах, и мы подозревали, что эти большие самолёты, похожие на бомбардировщики, использовались вами для перевозки агентов.

М. Так и было. Хотя мы никогда не бросали бомб с самолётов со знаками US на Ватикан или другие подобные цели, никогда не стреляли по вашим самолётам, эти самолёты действительно использовались для разведывательных целей. Я должен сказать вам как пилот и техник, что был очарован некоторыми вашими военными самолётами. Я думаю, лучшим был бомбардировщик «Летающая крепость». Я, кстати, летал на нём в качестве пассажира и сидел в кабине рядом с пилотом. Очень хорошая машина, прекрасно сделана и крайне надёжна. Она намного лучше, чем наш 177-й, который моментально загорался. Мы использовали ваши машины для разведывательных операций, и особенно для забрасывания наших агентов в Англию перед вторжением. Из других превосходных самолётов был ваш 51-й.

С. Р-51 «Мустанг».

М. Да. Очень хороший самолёт. Я никогда не летал на них, но видел их в полёте. Наша «Дора» («Фокке-Вульф-190D») был хорошим, но «Мустанг» был определённо, прекрасным самолётом. Как вы можете заметить, я бываю объективным, когда хочу. Это были два самолёта, которые уничтожили сотни тысяч мирных немцев, один с помощью бомб, другой – расстреливая людей на улицах, но я всё-таки могу похвалить их конструкцию, но не их использование.