Я подумал, что Мейнард сказал мне тогда:

— Я не говорю, что хочу жениться на тебе или нет, но ты довольно приличный парень.

Приличный парень. Я опустил голову и поплелся к зданию суда. Я чувствовал, что мои ноги тяжелые, как свинец. Мои руки и рубашка были залиты кровью. Кровью Дэвида.

Приличный парень. В это чудесное июньское утро в горах Теннесси под ярким солнцем я медленно шел по двору и не чувствовал себя прилично. Я ощущал себя грязным и ужасно хотел, чтобы все это закончилось.

7 июля

23: 45

Поскольку мистер Чарльз Б. Данвуди III , эсквайр, не был женат и обладал большим количеством свободной наличности, то имел возможность предоставлять определенные юридические услуги мистеру и миссис Барлоу, и не видел ничего плохого в доставлении себе время от времени удовольствий, предлагаемых мужским клубом «Мышиный хвост». Своим ближайшим коллегам он в частном порядке описывал свои приключения в клубе как «сброс веса с обнаженными деревенскими девицами». Не то, чтобы он гордился тем, что делал там, но, как он говорил своим приятелям из загородного клуба: «Простите мне мою пошлость, но джентльмен иногда должен спускать пар».

Гас Барлоу обращался за советами к Данвуди по широкому кругу вопросов, о которых адвокат не мог говорить вслух. Данвуди быстро понял, что мистер Барлоу — предприимчивый джентльмен, через руки которого проходят большие потоки наличности, и который нуждается в адвокате с творческим мышлением и ловкостью, чтобы сдерживать слишком любопытные умы из официальных учреждений от слишком пристального внимания к его делам. Поскольку Данвуди получил образование по корпоративному праву и международному банковскому делу, и его профессиональная жизнь всегда была связана с банковской сферой, он мог в достаточной мере удовлетворить потребности Гаса Барлоу. Тот факт, что Барлоу платил хорошо и только наличными, сделал их деловые отношения еще более приятными для Данвуди.

Миссис Барлоу, которая с момента безвременной кончины мужа очень умело вела его дела, июльским вечером в четверг предоставила ему VIP-зону, и он провел восхитительные часы с тремя самыми красивыми шлюхами, которых он когда-либо видел. Данвуди пришлось отдать должное Миссис Барлоу — у нее был превосходный вкус, когда дело доходило до найма девиц. Было уже довольно поздно, и Данвуди собирался закругляться. Он выпил немного больше коньяка, чем обычно, и трижды развлекался с девушками в кабинете. Благослови, Господь, виагру.

Данвуди сидел в баре в уединенной зоне и разговаривал с барменшой Тиной, одетой топлесс, когда миссис Барлоу внезапно появилась у его плеча. Они обменялись обычными любезностями, и она попросила его поговорить с ней наедине несколько минут.

— Все для вас, — сказал Данвуди, и они направились в небольшую нишу в углу. Миссис Барлоу отпустила девушек, и адвокат и владелица стриптиз-клуба остались одни.

Поскольку Данвуди так много сделал для ее мужа, то знал, что сидит напротив очень богатой женщины, особенно если судить по местным меркам. Он не был настолько глупым, чтобы напрямую спросить у ее покойного мужа, как тому удалось накопить столько денег, но не нужно быть физиком-ядерщиком, чтобы понять, что Барлоу делал что-то, по крайней мере, частично незаконное. Данвуди подозревал, что бывший полицейский, вероятно, продавал наркотики, но пока тот платил огромные гонорары и придерживался при нем некоторых правил приличия, адвокат не испытывал сомнений относительно отмывая наличности для него.

— Что я могу сделать для вас, мадам? — спросил Данвуди.

Он считал миссис Барлоу очень привлекательной женщиной, хотя она одевалась как проститутка и говорила как деревенщина, но при этом излучала какое-то грубое очарование, не говоря уже о восхитительном теле, не характерном для женщины ее лет.

— Мне нужен юридический совет, дорогой.

— Чарльз Б. Данвуди III, к вашим услугам.

— Я собираюсь оплатить за тебя счет сегодня вечером, сладкий, чтобы у меня была возможность задержать тебя на некоторое время. Я бы не хотела, чтобы ты думал, будто я пытаюсь воспользоваться твоей добротой.

— Ты можешь воспользоваться мной, когда захочешь, — сказал Данвуди.

Это щедрое предложение приятно удивило его, так как он был уверен, что его счет составляет около двух тысяч долларов. Конфиденциальность иногда стоит дорого.

Похоже, Данвуди принял слишком много «Виагры», потому что, несмотря на то, что он блестяще выступил во время сессий с тремя девушками, он внезапно почувствовал сильное влечение к миссис Барлоу. На ней был топ в полоску с глубоким вырезом, обнажавший значительную часть ее великолепной груди. Данвуди пришлось заставить себя не смотреть на нее, и вдруг он почувствовал, что его член снова ожил. Он надеялся, что ему не придется быстро выходить из-за стола.

— Я знаю, что ты не занимаешься уголовными делами, — начала она, — но у меня сложная ситуация, и мне нужен такой сахарный кусочек, как ты, чтобы посоветовать мне, что делать.

Сладкий и сахарный кусочек. Никто и никогда не обращался к Чарльзу Данвуди таким образом, а он уже был не молодым. Миссис Барлоу была права в своем утверждении, что Данвуди не практиковал вульгарную защиту по уголовным делам. Он полагал, что защита преступных действий была ареной, где действовали мошенники и пускатели пыли в глаза. Тем не менее, любой уважающий себя адвокат, отучившийся в юридической школе, был хорошо знаком с конституционным правом, а, как известно любому дураку, конституционное право является краеугольным камнем уголовной защиты.

— Расскажи мне об этой ситуации, — сказал Данвуди, — посмотрим, что можно сделать.

Она наклонилась к нему и понизила голос. Ее великолепная грудь лежала на столе, что в некоторой степени мешало Данвуди полностью сосредоточиться.

— Мне нужно знать, как лучше подвести лошадь к воде, но не дать ей напиться, — произнесла она.

Данвуди начал задавать ей вопросы и вскоре понял, что миссис Барлоу была замешана в чем-то рискованным и пыталась манипулировать ситуацией, которая, однако, вполне могла выйти из-под контроля. Тем не менее, странная пара провела вместе час очень приятно, и когда он ушел, Данвуди был убежден, что дал миссис Барлоу несколько ценных юридических советов, которые, по крайней мере, дали ей представление о том, что следует сделать, чтобы достичь своей цели.

Позже Данвуди узнал, что миссис Барлоу последовала его совету. Он сказал своим ближайшим друзьям в загородном клубе, что он гордится своим участием в этом.

9 июля

10:50

После четырех бессонных ночей со времени побега Мейнарда я присутствовал на похоронах близнецов Бауэрс в Маунтин-Сити. Я сидел возле церкви в купленной подержанной машине, чтобы заменить автомобиль, который Тестор-младший столкнул вместе со мной в озеро. Я прополоскал рот и подождал, когда все войдут внутрь. Когда на улице ни осталось никого, я проскользнул в заднюю часть церкви. Внутри находилось как минимум сто полицейских, и у меня было чувство, что все они наблюдают за мной. Как только служба закончилась, я ушел, ни с кем не разговаривая.

Через час я прошел сложную процедуру посещения заключенного в Северо-восточной тюрьме строгого режима недалеко от Маунтин-Сити. Тюрьма — это кость, брошенная пятнадцать лет назад законодательным органом Теннесси, сельскому округу, оказавшемуся на грани экономического краха. Люди, планировавшие создание округа Джонсон упустили важное условие для современного экономического выживания. Они не учли, что для нормальной торговли покупатели не должны ехать более половины дня. Дороги, ведущие в Маунтин-Сити, узкие и с ограниченной скоростью. Туда невозможно добраться любым другим способом. В результате никто не ездит в город. Вот почему округ Джонсон не собирает достаточно налогов и, следовательно, не может нанять достаточного количества полицейских или профинансировать школы.

Однако в 1991 году в великом штате Теннеси готовились расширить свою тюремную систему и начали искать жертв. Они начали лоббировать свои интересы в экономически депрессивных округах, а те, в свою очередь, начали лоббировать свои интересы перед ними. После того, как звезды на политическом небосклоне расположились должным образом, округ Джонсон, находящийся в самом сердце Аппалачей и одном из самых красивых мест во всей стране, был награжден собственной бетонной тюрьмой среднего размера, вмещающей 2000 коек. Люди, организовавшие ее, говорили, что их цель заключалась в том, чтобы заставить заключенных работать на государственных/частных предприятиях — сокрушительное сочетание капитализма и коммунизма. Это не сработало.

На тот момент, когда я вошел через главный вход Северо-Восточной тюрьмы, в общей сложности восемьдесят из двух тысяч заключенных участвовали в тюремных программах занятости заключенных. Я прошел в зону для посещений и стал ждать надзирателя. Он попросил у документы, обыскал меня и сфотографировал. Я расписался в журнале посетителей, и он повел меня через внутренний двор, окруженный забором из пятиметровой проволочной сетки, оканчивающейся колючей проволокой. Небо было ярко-синим, а красота окружающих гор иронично контрастировала с колючей проволокой и бетонными стенами.

Как только я оказался в коммуникационном центре, роботоподобный офицер в черной форме повернулся ко мне и через бронированное стекло потребовал предъявить удостоверение личности. Я положил его на вращающийся лоток из нержавеющей стали. Оно исчезло, и охранник попросил меня пройти дальше. Я последовал за своим проводником обратно на солнечный свет, мы шли по огражденному еще одной проволочной сеткой тротуару, ведущему в блок строгого режима, где содержались заключенные, арестованные за нападение на охранников или других заключенных.