Работа над третьим томом «Капитала» взяла у Энгельса больше десяти лет.

Маркс успел сделать неполный первоначальный набросок. В нем было немало пробелов. Эти пробелы надо было заполнить, обработать большой фактический материал, который Маркс успел лишь собрать, написать полностью и дописать за друга несколько глав.

Глаза часто болели, особенно по вечерам.

Энгельс все чаще беспокоился, что не успеет закончить работу, и тогда никто уже не сможет разобрать почерк Маркса. Он даже решил использовать молодых своих друзей: обучить их чтению страниц, которые когда-то заполнял быстрыми, нетерпеливыми строками Маркс, делая при этом множество сокращений.

Одновременно Энгельс готовил новые издания прежних томов, писал предисловия к ним, вносил дополнения и поправки.

Важнейшие рукописи, которые Марксу удавалось пристроить с трудом, которые арестовывались тотчас после издания, Энгельс в эти годы опубликовал заново.

К концу 1894 года третий том «Капитала» был готов.

И снова Лаура Лафарг писала Энгельсу:

За два года перед смертью Маркс увлеченно изучал историю первобытной культуры, законспектировал немало научных трудов.

Энгельс историю человечества изучал с детства. Поэтому написать книгу, о которой они с Марксом много говорили, он считал исполнением завещания друга.

Книга называлась «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Она вышла в 1884 году, и Энгельс частично использовал в ней конспекты и критические заметки Маркса. Этот серьезный, важный для того времени и будущих десятилетий научный труд Энгельс написал просто и увлекательно. Книга читалась как приключенческий роман и одновременно на строго научной основе развивала дальше марксистскую теорию государства, общества и существования в них отдельной личности.

– Генерал, я опять обращаюсь к тебе за помощью! – смеясь, говорила Элеонора после очередной схватки с полицейскими в Гайд-парке. – Хотели разогнать митинг, но мы их здорово отделали!

– Однако и наша армия понесла урон, оставив на поле боя рукава от платья и шляпу, – замечал Энгельс.

И старая Ленхен приходила, чтобы хоть как-то восстановить истерзанный гардероб Тусси.

В детстве Тусси мечтала поступить юнгой на пароход и писала президенту Линкольну длинные письма, советуя, как победить быстрее в войне. Она была талантлива в любом, деле, за которое бралась, и многие прочили ей блестящую театральную будущность.

Потом она вышла замуж за последователя Дарвина доктора Эвелинга и увлекла его в коммунистическую деятельность.

Она организовывала профсоюзы, объезжала города Англии и Ирландии с агитационными выступлениями.

А когда международное рабочее движение вновь объединилось и был создан Второй Интернационал, Тусси стала редактировать центральный его орган: «Международный социалистический бюллетень».

Перед своим семидесятилетием Энгельс решил объехать мир, может быть, в последний раз.

– Начнем с Америки, Генерал, – командирским голосом заявила Тусси.

Энгельс пригласил в путешествие своего манчестерского друга химика Шорлеммера.

Пароход был огромный, многопалубный. Всюду были расставлены легкие широкие кресла для публики. Пассажиры прогуливались вдоль берегов, любовались величественным океаном.

Элеонора рассказывала Энгельсу о русских друзьях.

– Это точно, Генерал! Россия скоро может стать центром движения! – говорила она увлеченно, и так же увлеченно слушал ее Энгельс. Он даже не обходил кресла, встречавшиеся на пути, а попросту перепрыгивал через них.

Остановилась сама Элеонора.

– Да он же моложе нас всех! – она повернулась к Шорлеммеру. – Честное слово, Генерал, тебе скоро семьдесят, а я не знаю человека, который был бы так молод, как ты!

Энгельс сам чувствовал, что в чем-то ему повезло больше, чем Марксу.

Маркс умер, так и не увидев опубликованным главный труд своей жизни. Первый Интернационал был распущен, о создании второго в те годы можно было лишь мечтать. Более сорока лет, изнуряя себя, Маркс возделывал поле научного коммунизма, международного рабочего движения, а всходы увидел Энгельс.

Маркс удивленно радовался, когда получил письмо из России о том, что там собираются издать первый том его «Капитала». Теперь работы Маркса и Энгельса читали уже на многих языках, и каждый сознательный рабочий знал их имена.

Умерла Ленхен. Из обычной служанки она стала настоящим другом семьи Маркса и многих эмигрантов. Энгельс произнес прощальное слово над ее гробом. Выполняя волю Женни и Маркса, Ленхен похоронили рядом с ними…

Для ведения дома Энгельс пригласил бывшую жену Каутского, Луизу. Ему не хотелось на старости лет жить с незнакомыми людьми. Луиза скоро вышла замуж за молодого энергичного доктора Фрейбергера. Втроем они решили подыскать более просторный дом и скоро нашли его на той же улице, поблизости.

Энгельсу было уже за семьдесят, но он шутил, что в своем доме Фрейбергер еще долго не получит работы.

…Каждый день приносил почтальон господину Энгельсу пачки писем. Почтальон удивлялся: письма шли из многих стран мира. О некоторых странах почтальон раньше и не слышал, узнал, читая обратные адреса на конвертах. Английские почтовые служащие отличались сдержанностью и привыкли ничему не удивляться. Но однажды, когда писем было особенно много и Энгельс стал распаковывать их прямо при почтальоне, тот не удержался.

– Я прошу прощения, мистер Энгельс, вы, по-видимому, большой знаток географии, если получаете письма из стольких стран. Но говорят, что вы и читаете их все без переводчика…

И действительно, французская «Юманите» однажды заметила, что Энгельс даже заикаться может на двенадцати языках. Он переписывался и разговаривал со своими корреспондентами не только на их языках, но и на их родных диалектах.

А корреспондентов с каждым годом становилось больше.

Энгельс понимал: он должен не только выполнить научное завещание Маркса, но и встать на его место в политической борьбе.

В эти годы рабочие партии развитых стран стали массовыми. После отмены запретительного закона социалисты Германии снова вошли в рейхстаг, образовали отдельную фракцию.

Одновременно усилилась борьба внутри партий.

Одни считали, что время революций и диктатуры пролетариата прошло. Энгельс насмешливо называл их в статьях «честными оппортунистами», писал, что они мечтают о «мирно-спокойно-свободно-веселом врастании старого свинства в социалистическое общество».

Были и другие. Они выступали с громкими анархистскими фразами, требовали немедленной всеобщей забастовки, не признавали участия в парламенте, говорили об отмене государства сразу после революции. Энгельсу приходилось сдерживать их. Но почти в каждой статье он напоминал, что эпоха мирного развития капитализма невечна, годы буржуазной легальности обязательно сменятся эпохой великих революционных боев.

И так же как ежедневные разноязыкие письма, приходили по воскресеньям в дом Энгельса гости, говорящие на разных языках. В воскресенья готовились обеды на многих людей, и они собирались вокруг стола – пожилые и совсем юные. Некоторые приезжали открыто – они были уже депутатами парламентов в своих странах, за поимку других правительства объявляли награду, они и в Англии жили под чужими именами. Объединяло их общее дело, а единственным переводчиком у них часто становился хозяин дома.

Тусси, Элеонора Маркс-Эвелинг, ввела в дом Энгельса многих русских друзей. Она переводила на английский работу Плеханова «Анархизм и социализм».

Энгельс с удовольствием разговаривал, спорил с ними по-русски.

– Вы мало занимаетесь крестьянским вопросом в России! – убеждал он Плеханова. – Я советую вам написать специальную работу по аграрному вопросу.