Но, о чудо, сегодня в зале суда появился мой брат и несколько первоклассных адвокатов, которые уговорили судью смягчить наказание до общественных работ.

Я подхожу к Максу, кладу руку ему на плечо, после чего крепко обнимаю.

— Я знал, что ты не оставишь меня в беде, — без приветствия говорю я.

Макс отходит от меня и кривится.

— Я пошел против воли отца. Ты знаешь, что после этого происходит.

Я даже представить не мог, что Макс сделает такой рискованный шаг, и провернет мое освобождение без ведома отца. Ответ приходит молниеносно:

— Не хочу тебя подставлять. Я уеду, и он никогда не....

— Куда ты уедешь, еблан? На тебе висят общественные работы, так что ты под строгим контролем полиции.

Макс хватает рукав моей футболки.

— Если ты выкинешь еще что-нибудь, я тебя сам прикончу. Ты меня понял? Никаких побегов, никакой марихуаны, никаких подворотен! — он тяжело дышит от еле сдерживаемого гнева. — Из-за тебя я могу потерять все. Нахрен ты мне сдался?! Слюнтяй!

Он откидывает мою футболку так, будто я кусок дерьма.

— Из-за тебя отец может убить меня, — тихо добавляет он.

— Да ладно тебе, — отшучиваюсь я. — Отец любит тебя. Он никогда не поступит с тобой так, как поступил с…

— Только не нужно о ней ничего говорить!

Я затыкаюсь. Эту тему мы никогда не поднимаем, и не стоило этого делать и сейчас.

— Ты пойдешь к отцу и извинишься, — говорит Макс.

В его голосе я слышу ярость, страх и приказные нотки.

— Я и сам собирался это сделать, — признаюсь я.

Теперь во взгляде Макса мелькает заинтересованность.

— Только не говори, что время, проведенное за решеткой, ты потратил на то, чтобы понять, что без отца ты хрен собачий.

— Тогда я промолчу.

Макс неожиданно улыбается и заключает меня в объятия.

— Наконец-то этот день наступил, — говорит он. — Машина ждет на улице. Поедем к отцу прямо сейчас.

Я киваю и следую за братом к выходу из здания. Я испытываю такое волнение, что мои яйца не просто сжались, превратившись в два сморщенных грецких ореха, а спрятались в мошонку.

Глава 14. Соня

Россия, Москва. 2017 год

Я просыпаюсь от резкого стука в окно. Пытаясь прогнать туман перед глазами, всматриваюсь в запотевшее стекло и вижу Егора. Подрываюсь и быстро накидываю халат, надеясь, что Егор не заметит старенькую вылинявшую ночнушку, в которой я обычно сплю в этом доме.

— Ба! — я выхожу из спальни и на ходу зову бабушку.

В ответ тишина. Останавливаюсь и осматриваюсь вокруг, после чего захожу в гостиную, бабушкину спальню и на кухню — никого нет. Потом смотрю на часы, стоящие на холодильнике и понимаю, что уже час дня. Бабушка либо уехала в больницу к маме без меня, либо отправилась в магазин в десяти минутах ходьбы от нас.

На обеденном столе замечаю два бутерброда с маслом и вареной колбасой и налитое в литровую банку молоко.

Снова слышится стук, на этот раз во входную дверь. Я направляюсь в коридор, одновременно пытаюсь поправить волосы и убрать закись из уголков глаз. Проворачиваю замок и открываю дверь. Сразу же чувствую пробирающий до костей мороз. Это не обычный осенний холод, пропитанный влажностью и туманом, а именно мороз, в комплекте с которым идет иней на островках поникшей травы и цоканье подошв сапогов об обледеневший асфальт.

Егор стоит на пороге и смотрит на меня в молчаливом приветствии. В одной руке у него пакет, вторая занята потиранием покрасневшего от холода носа.

— Привет, — говорю я и отхожу в сторону, чтобы Егор смог зайти.

Егор заходит внутрь, пару секунд осматривается, от чего мне становится не по себе, после чего разувается и снимает свою замечательную дубленку с меховым воротником.

— Это тебе, — говорит он и вручает мне пакет. — Так как ты на больничном, тебе полагается гостинец.

Я беру пакет и заглядываю внутрь. Апельсины и печенье.

— Спасибо, — говорю я, улыбаясь. — Проходи в кухню.

Я веду за собой Егора в кухню, указываю, на какой стул ему можно сесть, и сразу же ставлю чайник на плиту.

— Кофе или чай?

— Кофе.

Я засыпаю в чашку растворимый кофе, ставлю на стол сахарницу и большую тарелку, в которую выкладываю печенье.

— Не думал, что ты будешь спать так долго, — говорит Егор. — Слышал, что произошло с твоей матерью. Вчера ездил к ней в больницу.

— Да. Бабушка, скорее всего, решила сегодня сама поехать к маме, поэтому не стала будить меня.

Егор кивает.

—У тебя впереди целая неделя без школы и друзей. Чем будешь заниматься?

— Почему же без друзей, здесь недалеко живет Вика. Буду целую неделю бездельничать, — с улыбкой говорю я.

Чайник начинает свистеть, и я заливаю растворимый кофе горячей водой, после чего ставлю на стол перед Егором получившийся мутный напиток. Сама же сажусь напротив Егора, и ставлю перед собой банку с молоком.

— У тебя сегодня хорошее настроение? — спрашивает Егор.

— Я настраиваюсь на позитив, — говорю я и заглядываю Егору в глаза. — Знаешь, я шла вчера вечером домой и поняла, что становлюсь параноиком. Мне казалось, что за мной кто-то идет, хотя там никого не было. Так и с катушек слететь недолго.

Егор обеспокоенно смотрит на меня.

— Там точно никого не было?

— Да, точно. А еще знаешь что? Я хочу принять предложение Оли и начать работать в оранжерее. Причем как можно скорее.

Егор выглядит удивленным.

— Я позвоню ей сегодня же и обо всем договорюсь, — кивает он. — Надеюсь, твои намеренья серьезны.

— Да. Мне нужно бывать где-то кроме школы и дома, но с бабушкой по-другому не получится.

Егор добавляет в кофе сахар, берет у меня банку с молоком и ложкой добавляет его себе в кофе.

— Егор… — осторожно начинаю я. — Ты ведь говорил, что звонил вчера мне на сотовый?

— Да, звонил, а что?

— Очень странно, что при этом ты ничего мне не рассказал.

— Что я должен был тебе рассказать?

— Что Невидимка и тут попытался меня запугать.

Между бровями Егора залегает морщина.

— Что ты имеешь ввиду?

— Позвони мне еще раз, пожалуйста.

Егор пару секунд еще смотрит на меня с непониманием, потом медленно достает из кармана джинсов телефон. Набрав номер, прикладывает телефон к уху и слушает. Выражение его лица меняется из недоверчивого на напряженное.

— Какого хрена?

Егор смотрит на меня так, будто я виновата в том, что Невидимка поставил на мой номер колыбельную вместо гудков.

— Соня, ты понимаешь, что он не просто преступник, но еще и псих?

— Ты так говоришь, будто винишь в этом меня.

— Я не виню в этом тебя. Я считаю, что оставлять это просто так нельзя. У меня есть связи. Расскажи детально, что ты помнишь о нападении, и, возможно, если я буду видеть полную картину, мои люди смогут искать нападавшего. Давай вместе подумаем о том, кто это может быть, и почему он так поступает.

Я вспоминаю, что только вчера искала в интернете информацию о татуировке в виде лозы. На страницах сайтов описывается обозначение лозы, но это не дало мне ровным счетом ничего. Я чувствую, что должна разобраться во всем сама. Я чувствую в себе силы для того, чтобы разобраться самой, и это самое главное.

— Я уже рассказала тебе абсолютно все. Кроме рыжей бороды ничего вспомнить, к сожалению, не могу.

Егор вздыхает.

— Как знаешь. Я не понимаю, почему ты отказываешься от помощи? Тебе нравится играть в игры с опасными людьми?

— Я не собираюсь думать об этом каждую минуту! Просто давай забудем о Невидимке на некоторое время и насладимся вкусом этого замечательного кокосового печенья.

Я откусываю печенье и запиваю его молоком. Егор молчит, рассматривая меня и играя желваками. Ему приходит сообщение, после чего он опускает взгляд в телефон и что-то увлеченно отвечает. Слышится стандартная мелодия звонка, он встает и уходит в гостиную поговорить по телефону. Пока он занят, я бегу в ванную и заглядываю в зеркало. Пытаюсь расправить гнездо, образованное на голове после продолжительного и беспокойного сна. Беру расческу и расчесываюсь так быстро, что, кажется, выдираю себе половину волос.