Бабушка что-то причитает, пока я делаю нам чай. Ее голос звучит белым шумом на фоне моих мыслей. Сегодня вечером я отправлюсь к гостинице «Paradise House» и буду высматривать там Егора. Я не представляю, зачем это делаю, но знаю, что мне нужно любыми путями узнать правду. Я должна попробовать, и ничего страшного, если Егор так и не появится у входа гостиницы, чтобы я смогла убедиться в его встрече с другой девушкой. Господи, я буду следить за парнем, будто умалишенная.

— Ба, я сегодня вечером иду к Вике.

Бабушка смотрит на меня укоризненно.

— Я думала, ты не ходишь в школу, потому что плохо себя чувствуешь после нападения, но почему-то все время твоего пребывания здесь, ты только и делаешь, что ходишь куда-то гулять.

— По-твоему, мне лучше сидеть в одиночестве и постоянно прокручивать в голове то, что произошло? — огрызаюсь я.

Бабушка поджимает губы и молчит. Я расцениваю это, как согласие на мое вечернее отсутствие. На радостях и пока бабушка не передумала, я беру чай, целую бабушку в щеку и отправляюсь в спальню.

К шести часам вечера я уже полностью собрана и меряю шагами комнату, не находя себе места. С одной стороны мне не по себе из-за того, что я буду ходить сама по темным улицам, напрашиваясь на неприятности. С другой стороны, что я почувствую, если Егор действительно встречается с какой-то девушкой? Я не хочу быть обманутой, не хочу чувствовать боль из-за чего-то такого надуманного и эфемерного.

Я прощаюсь с бабушкой, говорю в случае чего звонить на домашний телефон Вики, и отправляюсь к гостинице «Paradise House». Темные улицы все также пугают меня, но я стискиваю зубы и иду так быстро, как только могу, при этом не обращаю внимания на окружающие звуки.

Когда передо мной показывается проезжая часть, становится легче. Сейчас ранний вечер, поэтому дороги наполнены проезжающими автомобилями всех мастей и цветов радуги. С такой компанией становится не страшно, поэтому я расправляю плечи и уверенно иду вперед. В такие моменты я начинаю по-настоящему жалеть о том, что у меня нет телефона с наушниками и любимой музыкой.

Я чувствую такое волнение, от которого подкашиваются ноги, и только музыка могла бы отвлечь от переживаний и дурных мыслей.

Издалека я замечаю яркие огни, которые украшают фасад гостиницы «Paradise House». Вокруг здания находится широкая парковая зона, а перед парадным входом разбиты живые островки с цветами, а также редкими и наверняка дорогущими кустами, названий которых я не знаю.

Я вхожу в парк и прячусь за деревом. Здесь так темно, что даже с аллейки, которая проходит недалеко за моей спиной, меня не должно быть видно. С этого места открывается отличный угол обзора, и если Егор выйдет из гостиницы, я обязательно это замечу.

Осматриваюсь вокруг в поисках чего-то, на чем можно посидеть. Недалеко от меня в небольшую кучку навалены камни. Из них я выбираю самый большой, оттягиваю его к дереву, располагаю поудобнее и сажусь сверху. Пристально смотрю на вход гостиницы в надежде, что если Егор и выйдет, то прямо сейчас, и мне не придется несколько часов сидеть на собачьем холоде.

Через некоторое время становится довольно скучно. Когда я шла сюда, то не подумала о том, что мне нужно будет прятаться на холоде и без телефона, и что эта затея не такая уж и веселая. Я теряю концентрацию и периодически рассматриваю собственные ногти, либо пялюсь на проезжающие машины. По моим ощущениям, я сижу тут уже несколько часов, хотя я и понимаю, что время сейчас тянется медленно, и на самом деле прошли считанные минуты.

Когда я в очередной раз перевожу взгляд на вход гостиницы, то замечаю некоторые изменения: прямо перед парадной лестницей стоит пригнанный автомобиль. Я узнаю в нем Форд Мустанг Егора, и понимаю, что сейчас раскроется вся правда. Встаю с камня, облокачиваюсь о дерево и напряженно высматриваю его среди снующих по улице людей.

Внезапно чья-то рука хватает меня за предплечье. Из-за неожиданности я вскрикиваю и резко разворачиваюсь. Передо мной стоит худой мужчина с сосредоточенным выражением лица. Я успеваю различить его блестящие глаза и сетку морщин вокруг рта, свидетельствующих о злом и неприятном нраве.

Он не теряет времени, хватает обеими руками мою шею и начинает давить. Я безуспешно пытаюсь сделать глоток воздуха, бью руками по его лицу и рукам, потом ударяю ногой в пах. Этот удар выбивает его из колеи, из-за чего хватка слабеет. Мы вместе падаем на землю, и хотя от боли в паху он шипит и бормочет ругательства, телом наваливается на меня сверху. Руками и ногами я хаотично размахиваю по воздуху, пытаясь хоть как-то ударить его, хоть чем-то зацепить.

Мужчина захватывает мои ноги своими. Я пытаюсь закричать, но он обрывает любую попытку локтем, с силой придавившим горло. Свободной рукой он шарит по груди, попутно меняя выражение лица с сосредоточенного на похотливое. Меня прошибает новая волна страха. Воздуха не хватает, и я представить не могу, как выбраться из этой переделки.

У меня мутнеет перед глазами, и тут я чувствую, как его холодная мерзкая рука забирается под куртку и касается кожи на моем животе. Это ощущение придает мне силы, я начинаю вырываться с новой силой. Мужчина снова ослабевает хватку, от чего я могу получить драгоценные капли воздуха.

Повернув голову, я замечаю прямо рядом с собой камень, на котором еще десять минут назад сидела. Я тянусь к нему, хватаю, прилагаю огромные усилия, чтобы оторвать от земли и со всей силы прикладываю к голове мужчины. Тот, как подкошенный, падает на меня. Камень откатывается, чудом не угодив в нашу кашу из сплетенных тел.

Я отбрасываю тело мужчины, поднимаюсь, пытаюсь перевести дух, прийти в себя и одновременно проверить, жив ли он. Висок мужчины раскроен, из него сочится кровь, глаза закрыты, тело расслаблено. Мне страшно прикоснуться к нему и проверить, на самом ли деле я его убила. Кажется, что он вот-вот и встанет.

У меня кружится голова, трусятся руки, а на глаза наворачиваются слезы. Я разворачиваюсь и, не думая, бегу прочь из парка в сторону Мустанга. Преодолеваю расстояние в минуту и уже слишком поздно замечаю, что Егор с кудрявой блондинкой направляются прямо к машине.

Егор замечает меня и резко останавливается. Он отпускает руку блондинки и направляется ко мне. Его лицо выражает глубочайший шок и непонимание. Он хватает меня за руки и встряхивает.

— Соня, как ты здесь оказалась? Что произошло?!

Я убираю его ладони и обнимаю себя руками, раскачиваясь взад-вперед. У меня истерика. Слезы катятся по щекам, я всхлипываю, заикаюсь и никак не могу собрать отдельные несвязные слова в предложение.

Егор снова пытается прикоснуться ко мне, но я уворачиваюсь.

— Не трогай меня! — наконец говорю я.

Егор поднимает руки, признавая поражение.

— Расскажи, что случилось, — говорит он.

— На меня напали… — я всхлипываю и снова пытаюсь взять себя в руки. — Меня хотели убить…

Глаза Егора расширяются.

— Где это произошло? Расскажи нормально, что произошло!

Я бросаю мимолетный взгляд на блондинку, которая стоит в стороне, смотрит на меня широко открытыми глазами. В ее взгляде читается ужас, непонимание и… жалость.

— Я… Егор, я ударила этого мужчину камнем. У него с виска шла кровь… я могла убить его!

Егор снова берет меня за руки, и теперь его прикосновение крепче, чем раньше. Он не позволяет сбросить свои руки. Заглядывая мне в глаза, он четко и уверенно говорит:

— Покажи, где он лежит. Послушай меня. Ты защищала свою жизнь, правильно? Чтобы ни произошло, это была самозащита, и ничего плохого ты не сделала. Отведи меня, пожалуйста, в то место.

Я киваю. Мы быстрым шагом, переходящим в бег, направляемся в парк к злополучному дереву. Блондинка устремляется за нами, она не отходит от Егора ни на шаг.

Приближаясь к дереву, я понимаю, что что-то не так. Я нигде не вижу этого парня. Мы приходим точно в то место, где все произошло, но никого нет. Я осматриваюсь вокруг и замечаю, что камень стоит ровно на том месте, на которое я его ставила для того, чтобы сидеть. Я приближаюсь к камню, рассматриваю его и не замечаю ни капельки крови. Да и выглядит он слишком массивно для того, чтобы я смогла поднять его одной рукой. Ни примятой травы, ни крови, ни других признаков того, что здесь только что произошло нечто ужасное.