Они подошли к кассе, и Элли заказала два печенья в виде снежинок и кофе.

— Я тоже возьму кофе, — сказал он кассиру и отдал нужное количество банкнот.

Элли нахмурилась, когда кассир ушел, чтобы принести их заказ.

— Почему ты больше ничего не заказал?

Он пожал плечами.

— Я в настроении для кофе.

Он взял свой кофе, а она пакет с печеньем.

— Давай сядем там, — сказал он, показывая на стол у окна, вид из которого выходил на поля за амбаром.

Пакет зашуршал, пока она доставала белое печенье и затем посмотрела на него, прежде чем откусить.

— Я думала, тебе нравится печенье. Ханна прозвала тебя Бисквитным Чудовищем Рождества.

Он улыбнулся и откинулся на стуле. Он знал, что жена Джексона дала ему такое прозвище после того, как он за короткий срок уничтожил несколько десятков домашних печений одним Рождеством. Элли закрыла глаза и застонала. Святые черти. Она хрустела этим печеньем, словно переживала сексуальный опыт. Он сдвинулся на стуле и сделал глоток кофе, обжигаясь темной жидкостью.

— Мне стыдно есть, пока ты просто сидишь.

Он пожал плечами.

— Почему? Ешь. Наслаждайся.

Она доела печенье и внимательно смотрела на второе. Спустя минуту она свернула пакет со вздохом и отпила кофе.

— Серьезно, Элли, если ты хочешь еще одно, просто съешь его

— Нет, нет. Все в порядке. Почему бы мне не оставить его для тебя и поездки назад?

— Я не буду его есть.

— Мне не приходило в голову, что ты так заботишься о своем весе.

— Это никак не связано с весом.

— Дани считает твои смузи диетическими коктейлями.

— У меня нет проблем с телом, — Он вздохнул и отпил еще кофе. — Я просто не ем сахар до декабря, но потом беспрерывно поглощаю его до первого января.

— Почему?

— Самодисциплина.

Ее глаза сузились до щелок.

— Подразумевая, что у меня ее нет?

Он закашлялся. Во что он ввязался?

— Нет. Я читал исследования по сахару и решил отказываться от него большую часть года.

Она засунула упаковку с печеньем в сумку и закинула одну ногу на другую, делая это странным жестким движением. Она злилась на него, или, может, ей было стыдно.

— Думаю, нам стоит поторопиться и найти дерево. Я слышал прогноз погоды, сообщили, что позже будет снег, — она резко встала, практически опрокидывая их кофе, пока перекидывала сумку через плечо.

Он удержал стаканы и поднял их со стола.

— Спасибо, — сказал она, сжав губы и забирая свой кофе.

— Элли, — простонал он, идя рядом с ней. Они вышли из пекарни на свежий, холодный воздух. Небо было серым и тяжелым, воздух влажным, все говорило о грядущем снегопаде.

Она не сказала ни слова, пока они шли к тому место, где стояли бесконечные ряды елок. Земля под ними было холодной и неровной, но Элли уверенно шла вперед, все дальше и дальше от главного амбара. Она зигзагом ходила между елями, попутно бормоча и ворча.

— Мне кажется, нам нужно что-то вроде этого, — сказала она, остановившись у низкого, тонкого и хлипкого дерева.

Он скорчил лицо.

— Недостаточно высокое. Слишком в стили Чарли Брауна (*Чарли Браун — герой мультика, прим. переводчика). Давай лучше посмотрим там, — он показал в сторону самых больших деревьев.

Он слышал, как она что-то пробормотала, пока он уводил ее. Начал падать снег, и ему пришлось признать, что это место выглядело чертовски волшебно, если бы он был человеком, который думал о магии и рождественских деревьях. Он им не был. Она оттолкнула его в сторону и подбежала к самому высокому дереву из всех. Она триумфально встала рядом с ним, словно выиграла какой-то конкурс. Она была невероятно милой. Кончик ее носа порозовел, как и ее щеки. На ней была светло-синяя шапка с белыми снежинками и пальто морского цвета. Он хотел притянуть ее к себе и поцеловать, но он должен был помнить, что между ними не может быть ничего кроме дружбы, и даже она скоро станет сомнительной, если он не найдет способ спасти приют.

— Оно, это идеальное дерево.

Он заставил себе перевести взгляд с нее на ель.

— Ты уверена, что оно поместится в комнату?

Она нахмурилась, оценивая размеры дерева, упершись рукой в бедро.

— Ага, однозначно. Если ты думаешь, что сможешь поставить его.

— Я? Конечно. Не переживай об этом.

— Прекрасно, — она самодовольно улыбнулась. — Нам стоит пойти узнать его цену.

— Я позабочусь об этом.

— У нас достаточно денег в бюджете.

— Значит, возьми их и потрать на что-то другое.

Она улыбнулась ему великолепной улыбкой, и он не сдержал ответной усмешки. Вот так просто. Он превращался в Джексона. Он улыбался каждый раз, когда рядом была Элли.

— Детям очень понравится.

И ей тоже. Он хотел, чтобы ей тоже понравилось. Черт, как все эти ненормальные мысли появлялись в его голове? Прошлая ночь сломала его. Ему никогда не следовало целовать ее.

— У меня раньше никогда не было настоящего дерева. Оно пахнет хорошо, — она просунула голову между парой веток и через секунду взвизгнула. — Колючее.

Он подошел к ней, выбрасывая стаканчик из-под кофе в мусорку.

— Настоящие деревья выглядят лучше, пахнут лучше и не сравнимы с искусственными.

— Я так понимаю, в детстве у тебя были настоящие ели? — она сделала глоток кофе и посмотрела на него.

— Да, сразу несколько, — он кивнул.

— Ох, вау. В разных комнатах.

Он засунул руки в карманы.

— Ага, их декорировали в одном стиле с комнатой, в которой они стояли.

— Должно быть, у твоей семьи уходило на это много времени.

Он некоторое время смотрел на нее, прежде чем ответить.

— Мы делали это не сами, декораторы занимались этим каждый год.

— Оу.

— Что насчет тебя?

Она снова посмотрела на дерево, отворачиваясь от него.

— Обычно никакой ели.

— Интересно, что из этого более жалко. Отсутствие дерева или куча деревьев, до которых никому не было дела.

Она бросила на него взгляд.

— Трудно сказать. Я купила искусственную ель для Дани в первый год, когда она переехала ко мне. Подумала, это ее подбодрит.

— Сработало?

— Да, слегка, — она кивнула. — Я знаю, она была рада жить со мной, но думаю, что в таком возрасте все еще трудно покидать родителей, какими халатными они бы не были.

Он перевел взгляд на землю.

— Как твоя мама?

Она сняла перчатку и провела рукой по ветвям.

— Все также. Она из тех людей, которые просто не могут собраться, знаешь? Она не плохой человек, но ей не стоило заводить детей, — последнюю часть она сказала мягко, что заставило его подумать о тех вещах, к которым он не привык. Она заставляла его испытывать эмоции, к которым он не привык. Элли поднимала на поверхность его мягкую сторону, которую он никогда не сможет показать своей семье. Здесь, с ней, он думал, что в нем есть то, что ей нужно. Пока снег опускался на ее каштановые волосы, а признание висело в воздухе.

Черт, он хотел открыться ей, хотел рассказать о себе, но он не говорил о том периоде годами. Ему не нравилось быть мягким или вспоминать о том времени, когда он был слабым и полностью во власти других. Но ее взгляд, когда они были в его офисе, все еще преследовал его. Она была женщиной, которой он смог бы доверить свои секреты. По-своему, она поняла бы его. Если он и откроется кому-то, это будет Элли. Дело было не только в его секретах, его прошлом. Он хотел узнать и о ее прошлом. Он хотел бы быть парнем, которой все исправил бы, дал обещания.

Она отошла от него, чтобы выбросить стаканчик, и вернулась обратно.

— А твои родители? У вас спланированно что-то на Рождество?

— Мы собираемся на бранч утром в Рождество, — он пожал плечами.

— Оу… звучит... мило.

Он ухмыльнулся.

— На самом деле, это ад. Мой брат сидит и пытается впечатлить нашего отца, его жена или девушка на день проведет все время, восхищаясь украшением, которое его секретарь выбрала для нее, и мы все открываем подарки, которые никто из нас не выбирал.

— Что это значит? — ее рот открылся.

— Энн, мой ассистент, покупает подарки для отца, матери и брата.

— Итан!

Он рассмеялся.

— Это семейная традиция. Отдай кредитку и дело сделано.

— Это немного грустно.

— Не сказать, что наша семья близка.

Она надела обратно перчатку, не смотря на него.

— Забавно, я всегда думала, ты вырос в прекрасной семье. Иногда легко предположить, что все намного лучше, когда у вас есть деньги.

— Ну, нам не приходится волноваться о еде и о том, где жить, в этих вопросах все определенно лучше.

— Ты когда-нибудь представлял себя с собственной семьей? Со своими традициями?

Он сделал шаг к ней, но потом остановил себя. Какого черта он делал? Нет, он не думал о собственной семье. Он не думал о детях. Но он думал о ней. И, возможно, в каком-то ненормальном месте внутри, где он позволял себе представлять подобное, он думал об Элли в роли его жены. Матери. Она смотрела прямо на него, сцепившись с ним взглядом. Даже он был уязвим к такому моменту, обволакивающий их запах кедра, мягко падающие снежинки, свежий деревенский воздух. Черт, что с ним происходило?

Должно быть, она предположила, что он ничего не ответит, потому что начала говорить сама.

— Я никогда не думала ни о чем подобном. Знаешь эту отвратную сцену, когда маленькие девочки сидят и воображают свою свадьбу? Только не я. Мне нужно было волноваться о более важных вещах. Но когда Ханна и Джексон поженились... эта маленькая часовня в деревне...

Ее голос затих, она смотрела куда-то сквозь него, с не большим блеском в глазах.

— Да, — сказал он хриплым голосом. — С этими двумя все выглядит слишком просто.

Она перевела взгляд на свои ботинки.

— Он хороший парень.

Черт. Джексон, правда, был хорошим парнем, но все еще чувствовал зависть, потому что тоже хотел быть одним из хороших парней. Он хотел Элли. Он хотел в первый раз в жизни иметь серьезные отношения. Он хотел женщину дольше, чем на ночь. И не любую женщину, Элли. Только Элли.

Он кивнул.

— Это правда, — он подошел к ней, говоря себе, что просто смахнет снег с ее волос, потому что между ними не может быть большего. Он не был достаточно хорош для нее, он сделает ей больно. Однако это не остановило его.