Он вздрогнул и притянул ее в объятия. На его удивление, она обернула руки вокруг его талии. Он не хотел рассказывать ей, не хотел ее жалости, или хуже, он не хотел, чтобы она считала его слабым. Она чувствовала, словно не знала его, но он не знал, как стать более реальным и при этом не углубляться в ту часть себя, которую он не любил. Ему не нравился тот Итан.

Ему нравился Итан, который был успешен на работе, был успешен в тренировках и держал свою жизнь под контролем. Ему не нравилось думать о ребенке, у которого ничего не было под контролем.

— Я сожалею об этом, милая, — сказал он ей в макушку. Элли пахла улицей и каким-то цветочным шампунем. Ему было жаль, что он сделал ей больно в тот день, что не мог открыться ей. Какого черта он должен был теперь делать? Она практически сказала, что считает его пустым. Значит перед ним стояли варианты отпустить Элли и оставить свои секреты в безопасности или открыться ей и...

— Знаю, но ты все еще не сказал мне... то, что я видела, — он отстранился, сделав шаг назад. Ее глаза зорко следили за ним. — Нам, вероятно, стоит вернуться в приют или будет слишком поздно, чтобы подрезать дерево.

— Ты права. Давай узнаем, получилось ли у Спэма поднять дерево на крышу моей машины.

— Сэм. Его зовут Сэм.