Поиск
«Под черной липой, на исходе встречи…»
Под черной липой, на исходе встречи,
Сядь ближе — на таком сыром ветру.
Я на твое молчанье не отвечу
Лишь оттого, что слов не подберу.
Каких-то слов… Простых, как это чудо
Листвы, бушующей с дождем в борьбе.
…Я никогда тебя не позабуду,
Не перестану думать о тебе…
Песок в листве. В вершинах ходит ветер.
Спешишь домой? Прощай.
Но шаг твой тих.
Зачем следы твои не листья эти,
Я б мог сберечь тогда хоть два из них!
Я полон весь приметами твоими.
Ты вся со мною, как ни уходи.
В ночи, в пути — искать я буду имя
Теснящемуся у меня в груди.
И как мне знать — слова придут откуда.
А ты откуда у меня в судьбе?
…Я никогда тебя не позабуду,
Не перестану думать о тебе…
«Но как мы встретимся — чужими?..»
Но как мы встретимся — чужими?
Так, что и нечего сказать,
Чем жили мы, о чем тужили,
Чем сердце занято опять?
Все это было очень просто,
Когда бы были мы одни.
Но берега, но дом у моста,
О чем подумают они?
Что скажут липы и заборы,
Булыжник и его трава,
Запомнившие наши споры,
И поцелуи, и слова?
Где словно в песне — строчка к строчке,
Твой след у моего следа,
Вдруг не вдвоем, поодиночке,
Как мы появимся тогда!
«Натали, Наталья, Ната…»
Мчатся тучи…
«Натали, Наталья, Ната…»
Что такое, господа?
Это, милые, чревато
Волей божьего суда.
Для того ли русский гений
В поле голову сложил,
Чтобы сонм стихотворений
Той же
Надобе
служил.
Есть прямое указанье,
Чтоб ее нетленный свет
Защищал стихом и дланью
Божьей милостью поэт.
Памяти Афанасия Фета
Здесь человек сгорел…
Ничего от той жизни,
Что бессмертной была,
Не осталось в отчизне,
Все сгорело дотла.
Роковые изъяны.
Неназначенный бал.
Край светлейшего платья
Разве я целовал?
Как в иную присягу
На погибель и рай
Небывалого стяга
Независимый край…
Ничего от той жизни,
Что бессмертной была,
Не осталось в отчизне.
Все сгорело дотла.
Все в снегу, точно в пепле,
Толпы зимних пальто.
Как исчезли мы в пекле,
И не видел никто.
Я грущу о зажиме
Чрезвычайной тоски,
Как при старом режиме
Вашей белой руки.
Вспомнить — сажей несметной
Так и застится высь.
— Да была ли бессмертной
Ваша личная жизнь?
Есть ли Вечная запись
В Книге Актов благих?
— Только стих.
Доказательств
Больше нет никаких.
«Все как в добром старинном романе…»
М. Луговской
Все как в добром старинном романе.
Дом в колоннах, и свет из окна.
Липы черные в синем тумане.
Элегическая тишина.
В купах вымокших — шорох вороний.
Тихо плавают листья в пруду.
Что за черт, я совсем посторонний
В этом желтом забытом саду.
Но представьте. Под лиственной сенью
Я часами брожу вдоль оград,
Как скрывающий происхожденье,
Что-то вспомнивший аристократ.
Что мне в этих колоннах да нишах!
И как будто впервые я здесь.
И отец у меня не из бывших,
А из тех, что и были и есть.
Но с какой-то навязчивой грустью
Лезет в душу мне сырость колонн
И в садовом своем захолустье
Позабытый людьми Аполлон.
Вальс о Родине
Серый денек.
Белый летит снежок,
Сердце мое
Он на лету обжег.
Помнишь ли ты
Наш удивлённый сад?
Наши мечты
Тысячу лет назад.
Я по тебе
Буду грустить всегда,
Помни о том,
Помни во все года.
Перешагни
Через один пролив,
Переступи
Через один разлив.
Желтый денек,
Белый летящий шар,
Переступи
Через один пожар.
Я здесь один,
Ветки твоей побег,
Между чужбин
Русский порхает снег.
Белый снежок,
Белый летит снежок,
Сердце мое
Он на лету обжег.
Помнишь ли ты
Наш убеленный сад?
Наши мечты
Тысячу лет назад.
Я по тебе
Буду грустить всегда.
Помни о том,
Помни во все года.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: