Дорогая Оля, получил твое праздничное письмо с рисунком Pamassia. Откуда ты взяла его? По памяти, или срисовала из книги? Помнишь, Pamassiae росли у ручья в Сковородине, но, кажется не того вида, что изобразила ты. Тебе надо летом как следует отдохнуть и отъесться. Хорошо было бы, если бы в этом году были грибы. Хотел 5ыло я написать тебе в этом письме кое какие сведения по истории и археологии Соловков, но надо итти в Кремль, на повергу, и отнести письмо: сегодня последний срок и если не отдам тасьма сегодня, то оно вовсе пропадет. Остается ¹I₂ часа на сборы и на окончание письма. Читаю Пушкина в новом издании том, содержащий литературные и исторические заметки и стітьи. Есть много интересных мест, но в общем далеко–далеко до Іете: ясность и четкость, но без глубины. Еще читаю письма Антокольского [2235], скульптора: это издание случайно оказалось е лаборатории. Суждения Антокольского по большей части или примитивны и наивны, или просто ложны, и по непосредственному содержанию книга не интересная. Ho она удивительно живо изображает мировоззрение 70–х годов, в частности и в особенности, мировоззрение эмансипирующихся евреев. Очень доброкачественно с моральной стороны, но бедно, убого, наизно и скучно. Впрочем, скучно мировоззрение, а не книга, поскольку она его передает ярко и типично. Все таки сказывается художественная натура, хотя ее и исказила литературщина, внесенная в пластическое искусство. Получила ли ты посланную тебе зарисовку с меня? Понравилась ли она вам? Если очень неприятен ее тон, то надо рисунок вымочить в спирте в течении нескольких часов, и лак большею частью слезет. Ho, пожалуй, лучше этого самим не делать, можете испортить. Крепко целую тебя, дорогая. He забывай.

Дорогая Тика, получил твое письмо с маком. Хорошо, что начала рисовать цветы. Мак вышел похож. Я сразу узнал его и без твоего объяснения. Когда я был в твоем возрасте и в меньшем, то все время рисовал цветы и отдельные растения и букеты. Эти рисунки я делал для писем и для подарков на праздники, на именины и дни рождений папе, маме, тете Юле и другим. У меня была двоюродная сестра Маргарита, дочь моей тети, а твоей бабушки, Лизы; она была старше меня и показывала, как рисовать цветы. Ты ничего не сообщаешь мне, здорова ли ты и розовые ли у тебя щечки. Ты намереваешься кататься по метрополитену. He думаю, чтобы это было тебе интересно: ты ведь не крот, а девочка. По моему, гораздо приятнее ехать за городом на трамвае или по электрической железной дороге, когда видны поля и леса. В прошлом письме я писал мамочке для тебя и для Мика про олененка, которого я недавно видел. Это очень милый звереныш, только ищет себе что пососать черезчур стремительно и тыкался в меня мордочкой с такой силой, что я едва удерживался на ногах. Его вспаивают молоком, но прикармливают рыбьим жиром, так как оленье молоко очень жирно, в б раз жирнее коровьего. Наши лабораторные зверьки быстро растут. Кролики, недавно родившиеся, стали уже крупными и скагут по кухне, когда их выпускают из клетки. Свинки тоже вырсли. Тут в лесах много птичек, и они наполняют лес своим свистом и щебетом до поздней ночи, так как темнеет очень поздно илі, лучше сказать, совсем не темнеет. Начинают пробиваться и рсстки, хотя снегу еще очень много местами. Зато давно появились мухи и комары, те и другие мелкие и худосочные, даже на мух пало похожи. По этому случаю пишу тебе стихи:

Еще в полях эелеет снег,

А мухи уж Дсвно жужжат…

Кто сочинил эти стихи? — Чайки все кричат мне вслед: это папа девочки, у юторой матросское платье, мы любим море, любим пароходь, любим матросские платья. Научилась ли ты читать по немеіки? Кланяйся своей крестной и Ате. Спроси Васюшку, почем/ он никогда не пишет своему папе, разве их у него так много, что он не успевает писать всем. Крепко целую свою дорогую дсчку.

Дорогой Мик, поправился ли ты? Вероятно скоро закончатся у вас занятия в школе. Как идет у тебя музыка? Научился ли ты свободно читать по немецки? Как было бы хорошо, если бы поскорее ты дошгл до возможности читать любую книгу. Думаю, это будет с:<оро, т. к. трудны первые шаги, и кроме того скучны, а далее делается все легче и все интереснее. Мама пишет о загнездившихся у нас грачах. Вывели ли они птенцов? Неужели ни одно из привезенных вами растений не принялось. Спрашиваешь, далеко ли садятся аэропланы. Кажется, недалеко, но мне не видно. Я вижу лишь как они летят, и то изредка, вижу, а чаще слышу. Тут много птиц. Выйдешь за дверь и слышно, как стучат, словно перестукиваются, дятлы, как свистят, чирикают и поют разные пернатые. Начинает пробиваться трава. Лаборатория стоит на откосе моренной гряды, оза. Перед лабораторией— озеро, откуда мы берем воду. С пригорка видно море. Оно уже освободилось от ледяного покрова и из белого стало голубым. Цвет его—нежный, бледноголубой, вроде бирюзы, но слабее. В засохшей траве копошатся муравьи, паучки и всякая живность. Лето тут очень коротко, вот все и торопятся воспользоваться теплом и сухостью. Узнавал я насчет оленей. Они бегают по Большому Соловецкому острову и по двум другим на свободе и совершенно без присмотра. Часто между ними случаются драки, ломают рога в боках друг у друга, много оленей гибнет. Рога начинают расти у оленей к осени, а рождаются оленята весною. У самок тоже есть рога, но меньше, чем у самцов. Говорят, у тебя обновка коричневая. Доволен ли ты ею? Это время я был занят изучением вопроса, как отмывать гип (вещество, добываемое из водорослей) от соляной кислоты. Мыл–мыл, и каждый раз определял, сколько вышло соляной кислоты в воду. Сеічас пишу описание этих опытов. Іотовил еще реактив на натрій (скажи об этом Кире) — цинк уранил–ацетат, который дает с солями натрия золотистобежевый осадок. Реактив вышел удачный. Еще был занят определением молекулярного веса альгині, спроси у Васи или у Киры, что это значит. Еще писал понемногу стихи для своего Мика, но пишется очень медленно и ілохо: нет ни времени, ни настроения, ни уединения. Крепко целую тебя, дорогой. Пиши.

г. Загорск (б. Сергиев)

Московской области

Пионерская, 19

Анне Михайловне

Флоренской

Флоренский

Павел Александрович

I кол., Cnuc. №2 I, Основное

1935.Ѵ.27 Соловки. № 20. Дорогая Аннуля, на днях отправил вам письмо. Начинаю новое. От вас все нет известий, очень безпокоюсь. Тут сразу стала весенняя обстановка. Сегодня озера здешние оказались без льда, хогя еще вчера был лед— черный и черно–темнозеленый. Снега остались лишь небольшие пятна в лесу. Канальцы—сообщения между озерами полны водою — темнокоричневой от торфа. Кукуют со вчерашнего дня кукушки. Сегодня видел первую лягушку. Муравьи копошатся и строятся—каждый несет что‑нибудь, кто веточку, кто щепочку, кто травинку или хвою. Появляется трава, сегодня съел несколько листочков снитки. Около лаборатории расцвело несколько маргариток. Дорожки почти внезапно просохли—тут ведь либо торф, либо песок, а дорожки устроены недурно. Круглые сутки светло, и не можешь решить, что, уже светло или еще светло. Если не ошибаюсь, в 10 ^х/₂ часов или позже видел еще закатный диск солнца. Ho все думаю о вас, моих дорогих. Ѵ.30. Стоит погода самая неустойчивая. Вчера целый день валил снег, было холодно; сегодня—тоже снег утром. Временами светит солнце, а потом снова небо нахмурится. С утра до ночи (которой нет) и с ночи (которой нет) до утра кукует кукушка, у самой лаборатории. Лежат груды еще нерастаявшего снега. Сейчас, накануне выходного дня (впрочем, теперь выходные—ударники) сидел на нашем озе у беседки. Солнце еще высоко, хотя без четверти десять. Холодновато. He умолкает кукушка. Все думаю о вас, моих дорогих, и чем больше — тем грустнее. VI. I. Дни серые, и ночи тоже, днем сумеречно, ночью—не темнее. Вот вчера в 11 ч. ночи еще скользило между темных облаков, в щели, закатное солнце. Здесь ведь оно не ложится, пад*я вниз, а движется почти горизонтально. А сейчас, 7 ч. утра, сушачно, падает обильный снег, холодно.