Но было слишком поздно.

Я постучала, и он ответил «Входите!» так быстро, что я от удивления сделала шаг назад. Он был готов к моему приходу. Он ждал меня.

Я улыбнулась, прежде чем открыть дверь.

— Уайатт, — назвала я его имя, прежде, чем войти. Он лежал в постели.

— Уиллоу, — усмехнулся он.

Он ухмылялся. Это был хороший знак.

— Тебе лучше? — спросила я.

Он облизнул губы, прежде чем ответить мне.

— Вообще-то да, — он трижды быстро моргнул. — Я чувствую себя намного лучше, но ты и сама могла догадаться об этом, — сказал он.

Я молча стояла, и с открытым ртом разглядывала его счастливое лицо.

— Уверен, что ты в порядке, Уайатт? — спросила я медленно.

Я говорила как Дениз, но у меня была на то причина. Передо мной творилось что-то странное. Счастливый Уайатт — это было необычно.

— Я знаю, что мне пора домой, — тихо сказал он. — Я вдоволь насладился твоим обществом. Ты понятия не имеешь, как я тебя обожаю. Ты хорошо делаешь свою работу, и ты стала мне другом. Но теперь пришло время нам попрощаться, — закончил он, сжимая губы.

— Уайатт, — я замолчала, мои плечи поникли. — Нам не обязательно прощаться. Ты учитель моей дочери, ты мой… ну, э-э-э… ты для меня больше чем друг, понятно? Я не могу распрощаться с тобой. Я не хочу.

Я стояла на своем, как и советовала Дениз, хоть это и было для меня дьявольски тяжело. Я не знала, сумею ли справиться, если он откажет мне, продолжая улыбаться.

Его улыбка медленно растаяла, брови нахмурились.

— Что же мы делаем тогда? — спросил он несколько раздраженно. — Потому что, чем больше времени я провожу с тобой, тем сильнее я хочу быть с тобой, но я не знаю, смогу ли стать частью твоего будущего, потому что в любую минуту у меня может случиться третий сердечный приступ, возможно, совсем скоро, и, возможно, последний, а я не хочу умирать, если мне есть для кого жить…

Я заставила его замолчать, прильнув губами к его губам. Всего один поцелуй, просто легкий поцелуй.

— Ты слишком много переживаешь, — прошептала я, потому что так и было. — Я тоже много переживала, но хочу, чтобы мы оба волновались как можно меньше.

— Как я могу не волноваться, когда знаю, что обречен, Уиллоу? Когда ты стоишь передо мной, я еще больше начинаю волноваться, — произнес он тихо.

— Кто ты, Шекспир? — поддразнила я.

Он улыбнулся, и я немного расслабилась.

— Ты сравниваешь меня с Шекспиром, - сказал он, неожиданно снова ухмыляясь. — Как я могу я попрощаться с тобой, Уиллоу?

Я просто пожала плечами.

— Тебе и не надо.

— Ты правда не хочешь, чтобы я это делал? — спросил он с любопытством.

— Это последнее, чего мне хочется, — ответила я честно, садясь рядом с ним на край кровати.

Он резко вдохнул.

— Сейчас я чувствую себя действительно слабым, — прошептал он, смотря на мои губы, и я поняла, что он имел в виду. Он хотел поцеловать меня.

— Я никогда не чувствую себя сильной рядом с тобой, — призналась я. — Именно с тобой. Понятия не имею, почему так.

В ответ он погладил меня по щеке.

Я не считала Уайатта необычным, совсем нет. Я могла читать его, как открытую книгу. Я знала Уайатта Бланкетта. Его самый страшный секрет, что дал обратный отсчет его времени. Я знала, что он хотел меня, что он боялся этого. Я знала о его страсти к совершенству, и что он был самым эгоцентричным человеком из всех, кого я встречала. Я знала, что влюблюсь в него, если не попрощаюсь сегодня же. В тот момент я не боялась любить Уайатта. В ту минуту я была готова взять на себя его боль, и я должна была убедить его, что он может доверить мне свое сердце.

Я посмотрела ему в глаза.

— Вот поэтому, — сказала я ему, проводя кончиком пальца от своей груди к его груди.

Он улыбнулся и поцеловал меня. Он подарил мне легкий поцелуй, каким-то образом подсказавший мне, что мы на одной волне. Он положил мою руку к себе на грудь, после чего накрыл ее своей рукой.

— Поэтому, — повторил он.

3 июня 1997 года, 00:00

Я понятия не имел, как сообщить ей эту новость. Я собирался все рассказать ей в тот день, когда надел свою несчастливую одежду. Я все распланировал, но все равно боялся. Думал, попрошу ее присесть и не спеша все расскажу. Мы бы вместе плакали. Я знал, что мы оба расплачемся. Я набрался смелости, но тут она вдруг ляпнула про этого Кельвина Стилтона, что он позвал ее на свидание и что она согласилась.

После такого я не мог сказать ей, что умираю. Я не смог так с ней поступить. Я не мог так поступить с собой, я не знал, как решить эту задачу, поэтому и не стал.

Теперь она все знает. Хотя я даже рта не открыл. У нее были подозрения, и при одном взгляде мне в глаза она все поняла сама. Рак вернулся.

Мне было семь лет, когда у меня впервые обнаружили рак мозга. Две операции прошли успешно. В семь лет мне удалили из мозга одну раковую опухоль.

Мне восемнадцать лет, и у меня рак мозга, четвертая стадия глиобластомы. Опухоль мозга была неизлечимой из-за своего расположения. Двадцать пятого мая девяносто седьмого года доктор сообщил, что мне осталось жить от пяти до шести месяцев.

В конце концов, опухоль негативно повлияла бы на мое психическое состояние. В последние месяцы жизни меня ждали частые рвоты, беспричинная злость, проблемы со зрением, припадки, и даже, возможно, потеря способности передвигаться самостоятельно. Я не был уверен, какие симптомы, в конце концов, будут меня мучить, но я точно знал, что умру. Я умру в этом году. Как мне сказать об этом Уиллоу? Как объяснить это ей?

Самым сложным для меня было подобрать слова. Я не хотел бы смотреть ей в глаза, но мне придется. Нам придется научиться видеть лучшее во всем. Чтобы наши последние дни вместе не были грустными. Я любил Уиллоу. Любил ее каждой клеточкой.

Мне будет тяжело разбить ей сердце. Разве это может быть просто?

Ее сердце и так дало трещину. Она знала, что у меня рак. Она не знала, что я умираю, но знала, что я болен. Я не мог представить ничего хуже, чем эта трещинка в ее сердце, появившаяся из-за меня. Когда я увидел ее взгляд во время ланча, мне пришлось извиниться и уйти в туалет, чтобы поплакать в тишине. Я причинил ей боль. Я не мог вынести этого.

Я никогда не хотел покинуть ее вот так. Не так скоро. Она была любовью всей моей жизни, и я знал, что она тоже меня любила.

Она скажет, что это несправедливо. Скажет, что я не могу бросить ее.

Как могу я вот так покинуть Уиллоу? Как могу умереть и оставить ее? Как сказать ей, что я умираю, хотя, без сомнений, я действительно умирал.

Мне нужно было сказать ей, что она проживет замечательную жизнь и без меня. Она погрустит какое-то время, я знал это, но в итоге у нее все сложится замечательно.

Я сидел на пороге своего дома и ждал ее. Рядом лежал сложенный плед.

Я должен был дать ей надежду. Нужно было дать ей понять, что у меня еще есть надежда на будущее. Я умирал, но собирался прожить свои последние дни с любимым человеком, моим лучшим другом, моей вечностью, любовью всей моей жизни.

Уиллоу.

Я шмыгнул носом, закидывая голову назад. Я не собирался снова плакать. Я должен был держать себя в руках. Я должен был убедить ее, что однажды она снова будет счастлива, несмотря на то, что меня скоро не станет.

Я не хотел, чтобы Уиллоу скучала по мне, когда я покину этот мир, хоть я и знал, что она будет скучать. Не могло быть никаких сомнений, когда речь шла о наших чувствах друг к другу. Мы любили друг друга, и любили так сильно, что не хотели проводить время с кем-либо еще. Только я и Уиллоу, Уиллоу и я.

Мы были просто Уиллоу и Кеннеди, и больше никого.

Когда меня не станет, она останется без своей второй половины, без меня, и я ненавидел себя за то, что вынужден был оставить ее одну, без меня, хотя другого выбора не было, как бы мы не старались.