Крупные неудачи постигли нас и на юго-западном направлении. Успешно начавшаяся наступательная операция войск Юго-Западного и Южного фронтов в районе Харькова стала постепенно затухать, встречая все нарастающее сопротивление противника.
В эти дни было очень приятно получить высокую оценку боевых действий артиллерии от командующего войсками Юго-Западного фронта С. К. Тимошенко. Он представил девять отличившихся в боях командиров-артиллеристов к награждению только что учрежденным орденом Отечественной войны. Это представление было немедленно доложено правительству и поддержано им. Таким образом, артиллеристы первыми были награждены новым орденом.
Гитлеровцы упорно рвались вперед. Весной 1942 года последовал контрудар противника по левому флангу нашей 9-й армии. Ее слабая оборона не выдержала, наши части стали отходить. С каждым днем отхода возрастала угроза левому флангу Юго-Западного фронта.
Много сил и средств было израсходовано на недавнее наше большое наступление на этом направлении. Оно готовилось несколько месяцев. Каждый шаг продвижения вперед стоил огромных усилий. А теперь наши войска откатились. Огромная энергия требовалась от советского тыла, чтобы возместить серьезные потери в технике.
Наше счастье, что силы советского тыла неисчислимы. В это трудное время он дал для гвардейских минометов новые типы реактивных снарядов с повышенным весом разрывного заряда, с возросшим фугасным действием. У нас начала создаваться тяжелая реактивная артиллерия. Первое время она имела свое командование, подчинялась непосредственно Ставке и была ее резервом.
В начале июня 1942 года по заданию Ставки я принимал участие в подготовке и проведении частных наступательных операций на левом фланге Западного фронта. Было решено осуществить их силами 1, 6-й и 61-и армий. Хотя цели этих операций были ограниченные, но средств для них было выделено немало. В частности, здесь было решено массированно применить реактивную артиллерию. Сюда прибыл командующий этой артиллерией В. В. Аборенков. Вскоре состоялось обсуждение предстоящих действий, в котором участвовали командующие армиями К. К. Рокоссовский и П. А. Белов и командующий артиллерией фронта И. П. Камера. Присутствовавший при этом Аборенков, по образованию военный инженер-химик, не искушенный в тактике и оперативном искусстве, настаивал, чтобы ему выделили участок фронта в полосе действий ударной группировки. На этом участке, по его мнению, должна действовать только реактивная артиллерия, всю ствольную артиллерию и минометы следовало использовать в других местах. Аборенков заверял всех, что реактивная артиллерия способна решать любые задачи самостоятельно.
Мы недоуменно переглядывались. Уважаемый инженер абсолютно не представлял себе природы современного боя. Он не понимал, что после артиллерийской подготовки нужно будет надежно сопровождать огнем наступление нашей пехоты и танков. Кто же будет вести непрерывную борьбу с артиллерией противника? Кто будет уничтожать многочисленные вновь выявленные цели в непосредственной близости к нашим наступающим войскам? Далеко не всем было известно, что по своим техническим особенностям реактивная артиллерия не могла поражать эти цели. Пришлось мне выступить и постараться внести ясность: реактивные установки, как новый вид артиллерии, должны применяться в бою не обособленно, а в сочетании с другими видами артиллерии. На оперативной карте я показал объекты в расположении противника, по которым огонь гвардейских минометов мог бы быть наиболее эффективным.
Предложения генерала Аборенкова, конечно, приняты не были. Решили использовать реактивные минометы массированно на важнейшем направлении, по важнейшим объектам в сочетании с огнем других видов артиллерии, использовать не только для артподготовки, но и в процессе наступления.
Мне было непонятно, зачем расходовать силы и средства на ряде фронтов для проведения частных операций с ограниченными целями, а тем более привлекать для этого такое новое мощное оружие, как реактивная артиллерия, которое могло бы сыграть немалую роль в наступательных операциях с более решительными целями? Зачем нужно начинать наступление двух армий одного и того же фронта с разницей во времени в одни сутки? Кого хотели обмануть? Противника? Мне думается, больше обманывали себя. Трудно представить, чтобы при активной воздушной разведке противник не смог заметить наших перегруппировок. Это учтено не было. Вот и получилось, что вражеская авиация обрушила свои удары вначале на боевые порядки наступавшей группировки 61-й армии, а затем столь же ожесточенно стала бомбить перешедшие в наступление войска 16-й армии.
Пехота была еще слабо подготовлена к наступлению. Радовало, что артиллерия, авиация и танки вели бои хорошо. От их огня и бомбежек противник понес большие потери. Поучителен был и первый опыт боевого применения новых реактивных установок. Это мощное оружие требовало умелого использования и применения к местности. Только полная скрытность подготовки установок к открытию огня может дать нужный эффект. Бои показали, что гвардейские реактивные минометные части следовало применять в сочетании со всеми другими видами нашей артиллерии.
В те дни командованию стало ясно, что нужно сформировать 4 - 5 тяжелых артиллерийских дивизий специально для проведения наступательных операций и надежного обеспечения прорыва. Кроме того, возникла мысль создать отдельные гвардейские минометные бригады, которые находились бы в распоряжении Ставки и придавались фронтам для прорыва обороны противника.
Вопрос о накапливании мощных артиллерийских резервов встал со всей остротой. Это было тем более трудным делом, что в то время нам приходилось восполнять большие потери в артиллерии на фронтах, много помогать войскам южного направления.
Находясь на КП 16-й армии вместе с командармом К. К. Рокоссовским, я наблюдал за развитием образовавшегося прорыва в обороне противника. Наступление продолжалось уже несколько часов, но в прорыв почему-то все еще не вводились механизированные войска, как предусматривалось планом операции. Связь с этими войсками после вражеских бомбежек оказалась прерванной. Мы с Рокоссовским сами поехали к командованию группы мехвойск.
К нашему удивлению, увидели, что механизированные войска вовсе не готовы к немедленному вводу их в прорыв. Выяснилось, что повинен в этом начальник штаба армии. По своему усмотрению он дал указание, что мехвойска будут вводиться в прорыв лишь на второй день операции, как это было принято делать в мирное время на больших учениях и маневрах. Самовольство начштаба, его приверженность к шаблону во многом помешали 16-й армии полностью выполнить стоявшие перед ней задачи.
Приказом Народного комиссара обороны на меня были возложены все дела по вопросам изобретательства и рационализации, касающиеся нашего наркомата. Трудное, хлопотливое занятие! Радовало стремление советских патриотов сделать все, чтобы наша армия стала еще сильнее. Но многие изобретатели, не зная, что действительно нужно нашим войскам для борьбы с врагом, и не имея инженерно-конструкторской подготовки, нередко предлагали такое, что приходилось только диву даваться. Каких только не было предложений! В каждом случае приходилось разбираться и давать обоснованные заключения. Некоторые изобретатели, пользуясь войной, пытались протащить свои старые, отвергнутые ранее предложения. Каждый отказ, конечно, воспринимался болезненно, на меня и моих подчиненных сыпались жалобы в разные инстанции, порой дело доходило даже до прямой клеветы. Надо было стойко держаться, внимательно отделять годное от негодного.
Один изобретатель, например, предложил авиационную бомбу значительных размеров и веса с полым цилиндром во всю ее длину. По замыслу изобретателя, при ударе бомбы о грунт от нее разлетятся на 300 метров начиненные взрывчаткой сегменты, которые будут взрываться при падении. В это же время в нижней части полого цилиндра придет в действие скорострельный пулемет с круговым обстрелом, автоматически открывающий огонь при соприкосновении с землей. В тот же момент из цилиндра должна вылетать вверх мощная осветительная ракета - это для того, чтобы ночью помочь определению реальных потерь противника. Помнится, сколько времени отняло у нас это "изобретение" - автор его был страшно назойлив.